Код розенкрейцеров - Алексей Атеев

– А ежи? – не отставала дочь. – Если еж заберется в такую смолу, он сможет из нее выбраться?

– Не знаю, – почти не слушая ее, произнес Олегов, занятый своими мыслями. – Наверное, сможет.

– Интересно было бы найти такого ежа, – продолжила Таня. – Ну, который в янтаре… или человека. Человека еще лучше… Ведь его, наверное, можно оживить. Представляете, человек жил давным-давно, когда еще водились всякие короли, Змеи Горынычи, Кощеи Бессмертные. И вдруг он в нашем времени… Вот удивится!

– Чему же? Ведь он привык к чудесам. Просыпается – и нет никаких чудес. Как Спящая красавица… Папа, ведь сейчас чудес не бывает?

Но Олегов не успел подтвердить этот факт. По стволу к самой кроне мгновенно взлетела белка, и дети восторженно запрыгали возле дерева, запрокинув головы вверх.

На третий день к вечеру пошел дождь. Сначала мелкий и теплый, он постепенно превратился в ливень с грозой. Совсем стемнело. Семейство Олеговых поужинало и стало укладываться.

– После такого дождя, наверное, в лесу много грибов будет? – высказала предположение жена, шурша в потемках одеждой. – Хорошо бы набрать маслят и поджарить их. Да с лучком, да с картошечкой!

Грибная тема звучала минут пятнадцать, потом реплики стали слабее, несвязнее и наконец сменились сонным посапыванием.

Олегов лежал на своей печи и слушал, как капли дождя методично долбят по крыше, он уже почти заснул, как вдруг услышал озабоченный голос жены:

– Потоп!

Зажгли свет. Дети беспокойно завозились, но не проснулись. Из щели в потолке тонкой струйкой текла вода.

– Крыша худая, – вздохнула жена и побежала за ведром.

– Вот тебе и комфорт, – съязвил Егор Александрович.

– Ай, отстань! Вечно ты… Зато смотри как спят. А дома от малейшего звука просыпались. Чем отпускать саркастические реплики, лучше бы крышу починил.

– Прикажешь прямо сейчас?

– Ладно уж. До утра как-нибудь дотянем, а там и дождь кончится. Не стоит заводиться из-за пустяков.

Когда на следующее утро Егор Александрович проснулся, за окном сверкало солнце. От дождя на земле кое-где остались небольшие лужицы, да и они исчезали на глазах. Чувствовалось, день опять будет знойным, а к вечеру скорее всего вновь соберется гроза.

– Пойдешь с нами в лес? – после завтрака предложила жена Олегову.

– Папа, пошли! – наперебой закричали дети. – Еще что-нибудь нам расскажешь.

– Крышу нужно чинить, – стараясь сохранять серьезный вид, ответил Егор.

Жена с легким удивлением взглянула на него, видимо, она не знала, стоит ли всерьез воспринимать слова мужа, или он, как всегда, желает встать в позу.

Она неопределенно пожала плечами и, взяв за руки детей, отправилась на прогулку.

Егор в растерянности стоял посреди двора. Как говорится, взялся за гуж… Он взглянул на крышу. Первым делом нужно, конечно, осмотреть ее. Но как? Без лестницы это неосуществимо. Придется обратиться к хозяйке.

Олегов неохотно направился в сторону калитки, соединявшей два владения. Считая, что выглядит несколько странно в глазах местных жителей, он стеснялся общаться с ними, опасаясь показаться смешным. Тем не менее историк пересилил себя и вступил на хозяйскую половину. Хозяйку он нашел в огороде. В подоткнутой юбке она подвязывала помидоры. Олегов нерешительно кашлянул.

– Ой! – вскрикнула хозяйка и вскочила.

– Я… То есть… – он запнулся, не зная, с чего начать.

– Дачник, – узнала его хозяйка, – а я думала, кто чужой.

Приободрившись от сознания, что его считают за своего, Егор начал объяснять, зачем пришел.

– Понимаете, – нерешительно промямлил он, – крыша у нас течет… Вчера вот…

– Да знаю я! – в сердцах закричала хозяйка. – Сколько раз самому говорила: почини, перед людями неудобно. Когда дождик маленький, еще ничего. Так, чуть каплет, и незаметно даже. А вчерась дождина, конечно, не дал вам спать?

– Да уж, – более решительным тоном подтвердил Олегов, видя сочувственное отношение.

– Сегодня самому снова толковала про крышу, а он в ответ – некогда. Толкует, мол, у них мужик есть, вот пусть и заделает сам. – Она искоса глянула на Егора Александровича. – Конечно, неладно он говорит, но и его можно понять: сенокос на носу, сейчас самое время определиться, где косить. Запряг он бычка и с утра уехал. А вас как звать-величать?

– Егор Александрович, – напрягся Олегов, подозревая в заискивающем тоне хозяйки какой-то подвох.

– Егор, значит. Хорошее имя. Брат у меня был Егор, в войну погиб. – Хозяйка примолкла, пригорюнилась, потом вновь посмотрела на Олегова. – Вот что, Егор. Может, возьмешься сам? Дело нехитрое. Лестницу сейчас мы с тобой принесем. Молоток, гвозди, толь я тебе дам.

– Конечно-конечно, – зачастил Олегов, – я за этим и пришел. Как можно отвлекать колхозника от сельскохозяйственного труда?

– Да не колхозники мы, – с легкой досадой сообщила хозяйка, – мы путейские. А к колхозу отношения не имеем.

Историк понял, что сказал что-то обидное. Он снова смутился и даже слегка покраснел.

– Ладно, Егор, пойдем. Дам тебе лестницу и инструмент.

Вскоре Егор Александрович с помощью хозяйки приставил лестницу к стене дома и залез по ней наверх. Крыша была крыта толем, который выглядел относительно неплохо, но в двух местах растрескался и разошелся.

– Ну что там? – спросила снизу хозяйка.

– Есть несколько дыр, – сообщил Олегов.

– Бери молоток, гвоздочки… Наложи заплаты, а потом замажешь края варом. – И она удалилась.

Работа была нехитрая. Олегов выкроил две заплаты, попробовал прибить их к крыше гвоздями, но те провалились в пустоту. Нужно что-то подложить снизу, понял он. Например, деревяшку. Для этого придется залезть на чердак.

Он передвинул лестницу к маленькой дверце на верхней части фасада, отодвинул деревянную задвижку и проник внутрь.

Здесь оказалось почти темно, только сквозь дыры прорывались лучи солнечного света, в которых плавали многочисленные пылинки. Дыр при более тщательном рассмотрении оказалось не две, а пять. Часа два Егор Александрович работал как заведенный. Наконец заплаты были наложены, оставалось засмолить края. Историк спустился передохнуть.

– Ну как дела? – поинтересовалась подошедшая хозяйка.

Олегов доложил ситуацию.

– Вот и молодец, – похвалила хозяйка. – А с виду вроде неумеха. Ничего, глаза страшат, а руки делают… Бери ведро с варом, квач, разводи костер и начинай смолить.

Олегов снова поднялся на чердак, чтобы еще раз проверить, все ли дыры он заделал. Возле самой дверцы присел на какой-то ящик и стал тщательно изучать крышу. Она больше не светилась. Он поднялся с чувством удовлетворения, и тут его взгляд привлек предмет, на котором он только что сидел. Это был старенький сундучок.