Приключения Шринкмэна - Роберт Лоуренс Стайн

— Поверить не могу, что ты это купил, Дэнни. Ты что угодно купишь, лишь бы там был логотип Шринкмэна?

— Почему бы и нет? — ответил я.

Я откупорил бутылку. Темная жидкость с шипением поднялась к краям горлышка.

Прежде, чем она успела перелиться через край, я успел поднести бутылку к губам и сделать несколько больших глотков.

— Фу!

Захотелось выплюнуть эту дрянь.

— Ну и отстой! — воскликнул я и со стоном скорчил гримасу. — Какая-то она горькая. Полная лажа!

Меган расхохоталась:

— То-то они спрятали этот автомат в самом углу!

Я все еще пытался проглотить эту дрянь и избавиться от отвратительного вкуса во рту.

— О чем только думает Дюк Барнс?! — возопил я. Пришлось выбросить наполовину полную бутылку в урну. — Мерзость.

Мы прошли в кинозал и заняли свои места в третьем ряду. Я съел четыре «Твиззлерса», но даже они не помогли мне избавиться от тухлого привкуса "Шринкмэн-Колы".

Я повернулся в кресле и поискал глазами папу в будке механика. Проектор мерцал, но самого папу я разглядеть так и не смог.

Свет в зале погас. Пошли трейлеры грядущих картин. Все их я уже видел. Вот бы иметь возможность их промотать и сразу перейти к фильму…

Когда «Крупнейшая авантюра Шринкмэна» наконец, началась, и супергерой пронесся по экрану в своем блестящем синем плаще, я закинул ноги на спинку стоявшего передо мной сидения и откинулся назад, собираясь насладиться фильмом.

— У него плащ на все случаи жизни, — прошептала Меган.

Ха-ха. Да она вообще представляет, насколько беспонтовы ее шуточки про Шринкмэна?

Я хапнул большую горсть попкорна из ведра Меган и уставился на экран.

В третий раз фильм казался еще лучше.

Эпизод, где Шринкмэн прятался в кармане рубашки главного мафиози, был просто великолепен. А когда Шринкмэн уменьшился до размера арбузной семечки и карабкался по носу гангстера, все в зале одобрительно хлопали и улюлюкали.

То есть все, кроме Меган.

— Тебе что, совсем не понравилось? — спросил я, пробираясь через ряды кресел, когда пошли финальные титры.

Она лишь пожала плечами.

— Ну так-то норм. Но не шибко-то правдоподобно.

Мы остановились на лестнице, ведущей в проекторскую. Меган изучала меня своими темными глазами. Было видно, как она что-то тщательно обдумывает.

— Дэнни, тебе не кажется, что Шринкмэн — пустая трата времени?

Я сощурился.

— В смысле?

— Ну… смотри, ты мог бы сейчас заниматься баскетболом, — невозмутимо отвечала она. — Вся команда рассчитывает на тебя…

— А какое отношение имеет Шринкмэн к баскетболоу? — спросил я. — И так все время занимаюсь. Но Шринкмэн куда важнее. Да он…

— Если бы ты взялся за ум и реально тренировался, «Тигры» в этом году могли бы выиграть городской чемпионат! — заявила Меган.

Я покачал головой.

— В жизни есть вещи куда важнее победы. Или ты только об этом думаешь? Как бы почаще выигрывать?

— Конечно же.

Она повернулась и зашагала вверх по лестнице, и светлые волосы подпрыгивали в такт ее шагам.

Я шел за ней и размышлял о баскетболе. «Я ведь постоянно тренируюсь, — говорил я себе. — И ни за что не подведу команду…»

Мы обнаружили папу в проекторской, окруженного жужжащей техникой. Он мельком взглянул на нас из-за здоровенного кинопроектора, и его лицо озарила улыбка.

Мы с папой очень похожи. Оба высокие и коренастые. У обоих прямые светлые космы, которые невозможно расчесать и нормально уложить.

— В третий раз фильм был просто потрясным! — сказал я ему. — Меган не заценила, но я считаю эту часть самой крутой.

— Я как раз собирался снова его крутить, — произнес папа. — Дэнни, останешься посмотреть?

Я затряс головой.

— Мама наказывала быть дома вовремя.

Я взял пустую металлическую катушку и начал ее вращать.

— Лучше не трогай, — предупредил папа. — Это размотанная кассета. Мне нужно…

— Эй! — вскрикнул я, когда катушка вдруг отвалилась от проектора. Она с грохотом упала на пол и покатилась по узкой кабине.

Я тут же метнулся за ней.

— Дэнни, осторожно! Не иди туда! — слишком поздно услышал я возглас отца.

Я выскочил прямо под свет проектора.

В меня ударил луч белого света.

Я ощутил его жар.

Ослепительно белый. Такой яркий и обжигающий…

Я попятился прочь от него.

Но я чувствовал себя таким… опустошенным.

Опустошенным неестественно белым светом.