Ночные кошмары - Роберт Лоуренс Стайн

Скрежет тормозов. Сердитый гудок. Шорох удаляющихся шин. Мэгги закричала. В ушах стоял протяжный собачий визг. Девушка невольно закрыла лицо ладонями, ее била нервная дрожь. Она медленно опустила руки… и увидела Гуса. Тот, живой и невредимый, хоть еще и не опомнившийся от пережитого, стоял, трясясь, на тротуаре. «Бедный Гус, — подумала она, — как он, наверное, перепугался».

Грузовик, проехав несколько ярдов, остановился. Водитель с перекошенным от злости лицом высунулся из окна.

— Отправь эту глупую скотину на живодерню! — проревел он.

— Извините, — крикнула в ответ Мэгги, на радостях даже не обратив внимания на грубость. Машина тронулась дальше.

— Гус! Ты жив! Ты жив! — Она, распахнув объятия, опустилась на колени. — Гус! Иди сюда, мой мальчик!

Пес подбежал, поджав хвост. Мэгги, чмокнув в мокрый нос, порывисто прижала его к себе.

— Ну, конечно, — с нежностью прошептала она, — вот мы теперь какие послушные.

Тот безропотно терпел ласки хозяйки. Наконец она отпустила его, но тут же крепко взялась за ошейник. Гус, часто дыша, высунул язык, и оттого казалось, будто он улыбается. Мэгги поцеловала его в мохнатую макушку. «Если бы он погиб, я бы не пережила», — подумала девушка. Пес был все равно что член семьи.

Мэгги привела собаку назад и, поднявшись на крыльцо, столкнулась в дверях с грузчиком.

— Смотри, куда прешь! — грубо рыкнул он. Как только хозяйка отпустила Гуса, тот сразу же принялся все обнюхивать, исследуя новое жилище. Убежал в гостиную, где сидела Андреа, развалившись на полосатом диване Трэверсов, который являл собой странное зрелище посреди пустой комнаты.

В захламленной кухне миссис Трэверс стирала пыль со столешницы. Она на многое смотрела сквозь пальцы, но совершенно не выносила грязи, была буквально помешана на чистоте. Рукой в желтой резиновой перчатке мама махнула Мэгги и Андреа.

— Эй, — крикнула она, — похоже, нас ждут ценные археологические открытия. Здесь десять слоев мусора!

Мэгги посмотрела на сестру. У той был такой несчастный вид, что ее снова охватила жалость.

— Андреа, — тихо сказала она, — может, примемся за свои комнаты? Думаю, когда там будут наши вещи, мы почувствуем себя дома.

— Сомневаюсь, — буркнула сестра, но все же поплелась наверх.

— Не спешите расстраиваться, — крикнула им вслед мама, — просто нужно все прибрать. Я скоро закончу с кухней и поднимусь к вам.

Обои в холле некогда были белые с розовыми цветами. Теперь же бумага пожелтела, кое-где отклеилась, и розы казались увядшими. «Вряд ли уборка вдохнет жизнь в этот дом», — мрачно подумала Мэгги.

Поднявшись наверх, девушки повернули направо. Их комнаты находились в конце коридора. С самого начала Мэгги выбрала спальню по правую руку, а Андреа понравилась комната слева.

— Ого! — воскликнула Мэгги, застыв в дверях.

Какая красота! Посреди комнаты стояла роскошная старинная кровать. Темное полированное дерево, розовый балдахин.

— Боже мой! — восхищенно прошептала Мэгги. Она потерла глаза и, желая удостовериться, что это не сон, подошла и села на мягкий матрас.

— Невероятно!

Прежние хозяева оставили кровать! Но почему? Почему только кровать? Непонятно.

— Чего разоралась? — ворчливо, но с явным любопытством спросила Андреа, заглядывая в дверь.

Мэгги встала и, улыбаясь, указала на кровать:

— Смотри, что здесь.

Андреа, раскрыв рот от изумления, осмотрела ее со всех сторон, провела пальцами по деревянному изголовью.

— Как могли оставить такое чудо?

Мэгги помотала головой:

— Не знаю. Может, она была не нужна.

Но ей самой эта мысль казалась по меньшей мере смешной. Только идиот мог отказаться от такой роскоши.

— Какая красивая! — восхищенно выдохнула Андреа. — Посмотри, какой рисунок.

Деревянные ножки и изголовье были украшены изящным резным узором, а над балдахином выступали искусно вырезанные сосновые шишки.

— Как ты думаешь, за ней вернутся? — спросила Андреа.

Мэгги нахмурилась. Подобная мысль не пришла ей в голову, уж очень хотелось оставить кровать себе.

— Вряд ли, — задумчиво протянула она. — Хочешь сказать, хозяева забрали всю мебель, а кровать оставили, чтобы вернуться за ней еще раз? Какой в этом смысл?

— Да, ты права, — согласилась Андреа. — Наверное, они оставили ее специально. — И одарила Мэгги сладкой улыбкой.

«Знакома мне эта улыбка», — вздохнула девушка. Она уже давно изучила повадки сестры. Андреа пыталась сохранять маску безразличия, но Мэгги-то чувствовала, как та возбуждена. И даже догадывалась почему. Сестра хотела эту кровать. Очень.

— Слушай, Мэг, — вкрадчиво начала она. — Мэг, ты же знаешь, я ведь всегда мечтала о старинной кровати, помнишь? — Андреа закусила губу. И потом, как и предвидела Мэгги, спросила: — Можно, я возьму ее себе?

«Можно, я возьму себе?» — любимый вопрос Андреа, которая с мольбой во взгляде выжидающе смотрела на сестру. Мэгги потупилась. «Что ей сказать? — размышляла она. — Что делать? Не ссориться с Андреа и добровольно отдать ей кровать? Что же делать?»