Мухи - Максим Кабир

На потолке распростерлась туша Баал-Зебуба. Мушиные лапки уперлись в переднюю стенку, а витые рога – в заднюю. Монголоидные глаза прожигали насквозь, и пасть изогнулась, похожая на пещеру с клыками-сталактитами. Рисунки ожили, замельтешили пугающей анимацией. Мухи поползли по стенам к своему повелителю. В теле демона распахивались створки, и из них струились языки черного нарисованного пламени. В огне корчились младенцы.

– Кто он? – спросила Саша, сгребая трясущимися руками простыню.

– Кучер! – пророкотал Гродт.

Мяч ударил в край покрывала, опрокинул бутылку с чаем. Осыпал ноги песком.

Саша от неожиданности съежилась.

Рома подхватил мяч.

– Подай, – крикнул блондин. Он избавился от майки, шорты в пальмах болтались так низко, что из-под резинки выбились рыжеватые лобковые волосы.

Рома пасовал мяч.

– Быдло, – тихо сказал он.

– Вэлкам ту Раша.

Он сел обратно на одеяло.

– Как ты сказала? Зебуб?

– Баал-Зебуб, финикийский бог или демон. Ему приносили в жертву детей. Сжигали их. У Гродта был рисунок Баал-Зебуба.

– Все сходится, – подытожил Рома. – Ты нашла в Интернете страшный рисунок, и он перекочевал в твой сон. Как и слово «кучер», которое ты прочла на фотографии тети Гали. Из-за того, что снимок был достаточно странным, твое подсознание наделило безвредное слово мрачным смыслом.

Саша намеревалась сказать, что про кучера услышала впервые во сне, задолго до того, как ей попались фотографии учительницы. Но побоялась, что Рома примет ее за сумасшедшую.

– Я знаю, – вздохнула она. – Все равно сон был гнусным.

– Представляю.

Они захрустели кукурузой. В отдалении парни пинали мяч и перебрасывались нецензурными выражениями.

– Где бы ты мечтала жить? – спросил Рома.

– Раньше – в Токио. А сейчас предпочту менее людный город.

– Ты стареешь.

Он пропустил сквозь пальцы песок.

– Финляндия, – сказала она, жмурясь, – Норвегия… где фьорды и такие домики, как у хоббитов. Печной дымок вьется…. Мой крестный бывал в Норвегии.

– Хочу с ним познакомиться.

– Он классный. А ты где жить хотел бы?

– В Америке.

– Калифорния?

– Ты что! Попса какая. В каком-нибудь северном штате с соснами.

– Штат Мэн?

– Город Дерри.

Они дали друг другу «пять».

Гогот «футболистов» затих, Саша оглянулась. Парни приближались вразвалочку. Бритый под ноль детина жонглировал бутылкой. Блондин ковырялся в зубах.

На лбу Ромы пролегла вертикальная морщинка. Саша подтянула под себя ноги.

– Здорова, челики! – сказал блондин. Говорил и двигался он лениво, как разомлевший в саванне леопард. На голом торсе красовалась татуировка: скалящийся волчий череп.

– Отдыхаете?

– Да, – подтвердил Рома, щурясь от солнца.

Лысый харкнул и растер шлепанцем плевок. У Саши засвербело под ложечкой.

– Студенты?

– Да.

– Изи. – Блондин прошелся сальным взглядом по Саше. Она пожалела, что надела такой фривольный купальник. Села, сгруппировавшись, защитила коленями грудь.

– Это, студенты. Мы сами не местные, из Варшавцева проездом. Слышали про такую дыру?

– Конечно, – сказала Саша. Шахтерский городишко на севере, зимой в новостях только о нем и говорили. Сектанты убили там до чертиков народу.

– Ну вот. Отпуск у нас, путешествуем с братаном.

– Мы сталкеры, – сказал лысый, и оба заржали. Саша ощущала ногой, как напрягся Рома.

– Студенты, короче, где тут травку надыбать?

По дороге на пляж Рома показывал Саше дикую коноплю, растущую в зазорах тротуара.

– Мы сами не отсюда, – сказала Рома извиняющимся тоном. – Из центра аж.

– Как звать? – спросил лысый, вперившись в девушку. Глаза похотливо искрились под выгоревшими бровями.

– Саша. А это Рома. Мы не знаем, где продают траву, простите.

Уходить они не намеревались. Лысый откупорил бутылку и полоскал пивом рот.

«Это плохо, – подумала Саша, – это хуже, чем безвредные сны».

– Твоя невеста?

Рома мешкал, и она ответила, оплетая руками затвердевшее плечо друга:

– Да.

Он бегло посмотрел на нее и снова повернулся к парням.

– Ребят, у нас разговор серьезный.

Лысый едва не подавился пивом.

– Серьезный разговор, – передразнил, отплевываясь.

– Так и мы не шутки шутим, – заметил блондин. Бесцеремонно плюхнулся на одеяло. – Давай к нам, Тошик.

Лысый сел возле Саши.

– Пиво будешь? Холодное.

– Нет.

– Ребята, – сказал Рома, – ну правда, мы обсуждаем важное…

– А мы не помешаем, женишок. – Блондин не сводил с Саши глаз.

– Пошли, Ром. – Она собиралась встать, но блондин преградил путь.

– Куда? Мы познакомились только. Я, кстати, Святозар.

«Ну и имя для гопника», – понуро отметила Саша.

– Короче, план такой. Мы с Тошиком пацаны нормальные, тебя не обидим. Попьем пива, покуролесим, – он подмигнул лысому, – ну а без женского пола что за праздник?

– Скука, – сказал Тошик.

– Так что ты, студент, гуляй, наверное, а телка твоя позже придет.

– Вы о чем вообще? – взорвался Рома.

– Задрал ты меня!

Блондин сделал выпад, грудью, по-петушиному, боднул Рому, оттолкнул к вскрикнувшей Саше.

– Ноги в руки, и чтоб духу твоего не было, студент. Пискнешь, завтра водолазы будут за тобой нырять. Усек?

Рома молчал, стиснув зубы. На виске пульсировала жилка.

– Те сто раз повторять? Девка – с нами, а ты идешь лесом.

– Та не ссы, – сказал Тошик. – Целкой вернется.

– Отвечаешь? – ухмыльнулся отморозок по имени Святозар.

– Не-а.

Рома встал, склонился к Саше и прошептал на ухо:

– Три минуты. Я через три минуты вернусь.

– Скорее, – шепотом взмолилась она.

– Пока, студент, – сказал Святозар.

Они наблюдали, как Рома уныло бредет к парапету, забирает велосипед, волочит его, озираясь, по ступенькам.

– На хрена тебе этот слюнтяй? – спросил блондин, располагаясь поудобнее. – У вас в Шестине мужиков толковых нет?