Мистический Петербург - Виктор Степаков

Вот что рассказал осунувшийся от страхов и переживаний, некогда веселый и жизнерадостный Андрей:

— Однажды собираюсь в свою фирму. В 8 утра за мной приезжает машина. Один охранник страхует на улице, другой поднимается ко мне в квартиру. Так было и на этот раз.

Только мы вышли на лестничную площадку, из соседней квартиры высунулась сбрендившая старуха-общественница и начала бухтеть, что, дескать, опять моя собака загадила всю лестницу.

Я ей спокойно объясняю:

— Мадам, моя собачка недавно сдохла и потому сделать этого никак не могла, даже если бы и захотела.

Старуха давай орать, мол, если не собачка, так, значит, буржуи недорезанные гадят, которых за это убить мало. Охранник на нее цыкнул, карга в него плюнула и дверь закрыла. Тот от ярости в бабкину дверь едва не головой колотит, а я смотрю — и в самом деле на лестнице полно следов от грязных собачьих лап. Отпечатки четкие, крупные и — главное — обрываются у порога моей квартиры. Большого значения этому я не придал, мало ли бродячих псов сейчас бегает, и спокойно поехал в офис.

А ночью снится мне сон, будто спускаюсь в подвал своего дома. Хожу там в полумраке и вдруг вижу, что из дальнего угла на свет выходит моя собака — дог Чарли. Движения вкрадчивые, подозрительные. Весь какой-то странный, неестественный, глаза мутные, словно незрячие. Зову его и тут отчетливо понимаю, что это вовсе не Чарли, а нечто мертвое в облике моего пса! Бросаюсь к выходу из подвала и успеваю заметить, как тварь, пружинисто подобравшись, молча прыгает мне на спину…

Проснулся в холодном поту. На часах — полночь. Вот, думаю, приснится же чертовщина! Пошел на кухню, покурил. Возвращаюсь в спальню и внезапно чувствую, что на лестничной площадке перед моей входной дверью кто-то есть. Откуда появилась такая уверенность, не знаю, но остановился, прислушался. Точно! Через железную дверь нечетко, но доносится чье-то прерывистое, тяжелое дыхание. Посмотрел в «глазок». Пусто! Думаю, может быть, почудилось, и тут явственно слышу, как кто-то, невидимый через «глазок», отходит от двери и спускается вниз по лестнице. «Клац, клац, клац!» — будто собака стучит когтями по каменным ступеням.

С того проклятого дня и пошло! Каждую ночь один и тот же сон: подвал и тварь в облике Чарли. Проснусь, стряхну кошмар сновидения и попадаю в жуткую явь: кто-то или что-то таится на лестнице за порогом, терпеливо и почти неслышно выжидая момента, когда неосторожно распахнется дверь…

В самом конце августа допоздна задержался в фирме. К дому подъехал в полночь. Охранник Романуполо пошел проверять подъезд, а я с шофером и другим телохранителем остался в машине. Слышу, заработала рация, Романуполо докладывает:

— Шеф, в подъезде «чисто», на площадке второго этажа сидит какая-то псина.

— Что за собака? — спрашиваю, а у самого по телу мурашки поползли.

— Черный дог.

— Ошейник кожаный, темный, слева золотистая бирочка, — говорю, заранее зная ответ.

— Точно.

Стараюсь подавить дрожь в голосе, продолжаю расспрашивать:

— Что-нибудь еще необычное видишь?

— Нет, больше ничего. На лестнице только шмонит чем-то, не то тухлятиной, не то говном, не пойму, — хрипит в ответ рация.

— Слушай, Романуполо, — срываюсь на крик, под удивленными взглядами шофера и телохранителя. — Бей эту тварь! Стреляй из пистолета прямо в башку!

— Шеф, но…

— Стреляй! С ментами я разбираться буду!

После короткой паузы охранник неуверенно произносит:

— Хм-м, лучше пинков ей надавать, она и свалит отсюда, — рация замолкает.

Все дальнейшее произошло стремительно, необъяснимо и страшно. В освещенном оконном проеме второго этажа возник неясный, темный силуэт. Зловещая тень силуэта практически полностью заслонила собой лестничный свет, и из машины было невозможно понять, что случилось в мгновенно помрачневшем подъезде. Послышался безумный, дикий вопль. Из парадной, завывая, выскочил Романуполо и, не разбирая дороги, побежал куда-то в кусты. «Гони!» — приказываю шоферу, и за считаные секунды мы находимся уже далеко от дома.

Что стряслось с охранником — неизвестно. Третий день Романуполо не появляется ни дома, ни на работе. Жив он или от страха где-нибудь умер, не знаю. Только я чувствую, той ночью, в подъезде, он столкнулся с чем-то невообразимо жутким.

И еще, я это теперь точно знаю, что меня в облике моего пса Чарли преследует какая-то потусторонняя тварь. Рано или поздно она до меня доберется, — такими словами закончил свой невеселый рассказ Андрей Саборов.

Возможно, кому-то страхи «нового русского» покажутся необоснованными и по-детски наивными. Как бы не так!

В среде серьезных бизнесменов о личной смелости Андрея ходят легенды. Когда на его фирму «наехал» некий криминальный авторитет по прозвищу Толстый, Саборов сделал так, что авторитету пришлось долго перед ним извиняться, а в качестве отступного подарить собственный джип. Говорят, что после крутого разговора Толстый бежал по улице, хныча и причитая: «Саборов сделает предъяву, мало не покажется!» Однако в настоящий момент от прежней смелости Андрея не осталось и следа. Сейчас он живет в загородном доме, окруженный вооруженной охраной, и вздрагивает от каждого шороха.

— Если бы не бизнес, я бы давно свалил за границу, в Америку, в Канаду, к черту на рога! — истерично признался автору этих строк насмерть перепуганный «новый русский».

Впрочем, даже в состоянии, близком к панике, у Андрея достало здравого смысла обратиться за помощью к знатокам оккультных наук. Как оказалось, случай возвращения из мертвых в Петербурге имел уже место. Правда, если в наше время выходцем с того света стала собака, то тогда, в конце XVIII века, им стал человек. Произошло следующее: летом 1797 года в Московской слободе скоропостижно скончался купец Панцырюк. Похоронили купца на Громовском кладбище, а на девятый день после похорон родственники обнаружили в склепе пустой гроб. Сам же покойник обнаружился на окраине слободы. Тронутый тленом Панцырюк возлежал близ забора и, по свидетельству современника, «весьма громко издавал непотребные звуки и источал зело неприятное амбре». Паника в городе была превеликой! Однако оживший мертвец, кроме как отвратительным видом и жутким зловонием, ничем иным живым не досаждал, и вскоре в слободу взглянуть на небывалое чудо потянулись толпы любопытствующих. Пришлось даже выставить пост будочников, дабы сдерживать напирающий народ и не давать мальчишкам-озорникам бросаться в купца сухими коровьими лепехами и камнями. Наконец на место происшествия прибыла команда солдат, которые баграми затащили Панцырюка на повозку и отвезли в анатомический кабинет Академии наук. Осенью того же года в Академии случился сильный пожар. В огне погибло тело купца и все документы научных исследований. Но память об этой истории в Петербурге сохранилась надолго. Еще на рубеже XIX–XX веков матери, приструнивая расшалившихся детей, говорили: «Смотри, не будешь слушаться, Панцырюк заберет!»