Тайна Крикли-холла - Джеймс Герберт

— Па? — Лорен смотрела на него, и ее расширившиеся глаза были полны страха.

Эва тут же шагнула к дочери.

— Все в порядке, Лорен. Мы совсем не собирались пугать тебя. — Она обняла девочку за плечи.

— Но ты сказал, это были призраки! — Лорен застыла от страха и даже не шевелилась в материнских объятиях.

Эва попыталась успокоить ее.

— Нет, мы говорили не о привидениях. Я сказала лишь, что этот дом обладает памятью. Это вовсе не значит, что тут живут призраки.

— Мне не нравятся привидения, мамуля, — хнычущим тоном сообщила Келли.

— Ты их пугаешь, — сказал Гэйб, обращаясь к Эве; в его голосе не было гнева, только отчаяние.

— Тогда объясни мне, кто тут шумел.

Да, хороший вопрос, Гэйб понятия не имел, как на него ответить.

— Может, что-нибудь за той стеной. — Он взмахнул фонариком, показывая на перегородку, и направился к ней сквозь плавающие в воздухе облака пыли.

— Нет, папочка! — умоляюще произнесла Лорен.

Келли посмотрела на старшую сестру, и ее ротик скривился. Она быстро придвинулась поближе к Эве и Лорен. И все уставились на дверь в перегородке, как будто ожидая кого-то ужасного, готового выскочить оттуда.

— Я просто взгляну, — успокоил их Гэйб.

— Гэйб, я не думаю… — заговорила Эва, но тут же замолчала. Да чего тут бояться? Если это всего лишь воспоминания, то причин для страха нет. Но все равно ее терзало дурное предчувствие.

— Останься с девочками, — бросил Гэйб через плечо.

Это была знакомая Эве решимость. Гэйб был осторожен, она знала; для того чтобы устрашить его, недостаточно было необъяснимого стука. Эва не обратила внимания на его приказ и, ведя с собой дочерей, не слишком охотно пошла за мужем сквозь необъяснимую пыльную бурю. Слабенькая лампочка, чуть светившаяся под потолком, едва освещала голову и плечи Гэйба.

Гэйб резко остановился перед простой дощатой дверью и осмотрел дверную ручку. Замка под ней не было, только защелка Гэйб подцепил ее пальцем, чтобы металлическая пластинка встала вертикально, и почувствовал, как дверь при этом слегка дернулась, будто освободившись от давления. Эва и девочки молча наблюдали за тем, как Гэйб толкнул дверь.

Плотная тьма внутри отступила назад от света фонаря, словно ее застали врасплох.

Гэйб сунул голову в дверной проем.

— Тут всякий хлам, — возвестил он уже через мгновение. — Ничего, кроме старого ненужного хлама.

И исчез за перегородкой, а Эва и девочки столпились в открытых дверях. Эва повела фонариком в одну сторону, в другую — теперь она была скорее удивлена, чем испугана, — но хотя свет и разогнал отчасти темноту, он в то же время породил новые тени, еще более густые и глубокие. Эва рассматривала старую мебель — стулья с прямыми спинками, коробки, стоявшие высокой стопкой на столе, еще коробки — на замусоренном полу, старомодный электрический торшер с двумя лампочками; свертки ткани, похожей на ткань для штор; абажуры; статуэтка с отбитой по самые плечи головой; маленькая фигурка Христа с пылающим сердцем — одна из поднятых в мольбе рук отсутствовала; две высокие парные вазы, обе потертые и потрескавшиеся. Там были еще круглые настенные часы, валявшиеся на полу циферблатом вверх, — без минутной стрелки; пейзаж в рамке, прислоненный к какой-то коробке; помятое металлическое ведро; несколько рваных фибровых чемоданов со сломанными ручками и еще какая-то ерунда, покрытая грязными мятыми простынями. В общем, комнату за перегородкой наполняли всяческие обломки Крикли-холла, ничего не стоящие и никому не нужные.

Эва шагнула внутрь комнаты, и девочки, державшиеся за ее руки, вошли вместе с ней, боясь остаться снаружи. Эва видела, как Гэйб в полумраке осматривает лежавшие тут вещи. Воздух в комнате был душным, полным пыли.

Потом Эва услышала, как Гэйб присвистнул сквозь зубы.

— Посмотри-ка на это, — сказал он.

Эва подошла к нему и увидела, что он нашел.

— Игрушки, — произнесла она едва слышно.

— Старые игрушки, — уточнил Гэйб. — Ты только глянь! Некоторые так и лежат в коробках. Но все равно видно, что тут, даже сквозь пыль.

Он был прав: пусть с трудом, но картинки на коробках можно было различить, хотя и неотчетливо, сквозь толстый слой пыли. Игрушечный поезд. Фермерский двор с раскрашенными деревянными животными. Резиновые змейки… Эва подняла одну из коробок и ладонью смахнула с нее пыль. В плоской коробке явно лежала картонная головоломка, состоящая из кусочков, которые нужно собрать в соответствии с картинкой на крышке, а на крышке изображался парк, полный играющих детей — одни качались на качелях, другие скатывались с горки… а вот на карусели мальчик с желтыми волосами, совсем как у Кэма…

Гэйб прервал грустные мысли Эвы.

— А как тебе это?

Луч его фонаря освещал архаическую школьную доску с закругленными углами, со следами написанных мелом слов, до сих пор различимых под пылью. Доска стояла в углу, а подставка для нее — рядом. Почти вплотную к доске были придвинуты сложенные один на другой прямоугольные школьные столы; их металлические ноги свисали из-под гладких столешниц.

Гэйб подошел к большой картонной коробке без крышки и сунул в нее руку. Он извлек наружу странную резиновую конструкцию с большими застекленными дырами для глаз и коротким круглым носом.

— Будь я проклят… — пробормотал он.

— Противогаз, — сказала Эва.

— Ну да, времен Второй мировой войны. Но он маленький, детский. Их там много.

— Думаешь, все это лежит тут с тех самых пор?

— Похоже на то. Посмотри на эти игрушки. Они не похожи на тот примитив, что делают нынче. — Гэйб наклонился к какой-то вещице, лежавшей у его ног, и, подняв ее, сдул пыль, приглушавшую краски. — Белая жесть. Гляди-ка, даже ключ зажигания на месте.

Сунув фонарь себе под мышку, Гэйб попытался двумя пальцами завести старый автомобиль, но ключ застрял после первого поворота.

— Наверное, внутрь тоже пыль набилась. Или заржавел, — заметил он, удивленно рассматривая машину.

Эва взяла мягкую тряпичную куклу, лежавшую на одной из коробок.

— Таких теперь вообще не найти, — сказала она, вертя гибкую куклу в руках и на мгновение забыв, зачем они все поднялись на чердак. — Ну и чудо-юдо! Вряд ли нынешних детишек заставишь играть с чем-нибудь в этом роде. А у меня как раз такая и была в детстве.

— Знаешь, что тут странно? — Гэйб, отставив в сторону жестяной автомобиль, присел на корточки рядом с одной из картонных коробок, стирая покрывавшую ее пыль ладонью. — Посмотри, вот эту коробку вообще не открывали, насколько я могу понять, и многие другие тоже. Этими игрушками никто никогда не играл.

— Но почему? Какая-то бессмыслица.

— Может быть, их припрятали до Рождества? А наводнение убило несчастных деток до того, как они увидели подарки.