Сплошь мертвецы - Шарлин Харрис

Сигиберт улыбнулся мне. Устрашающее зрелище.

— Мисс Сьюки, — сказал он в качестве приветствия.

— Сигиберт, — сказала я, тщательно выговаривая как «Сииябейрт». — Как ты?

Я хотела выразить сочувствие, не углубляясь в сантименты.

— Мой брат, он умер героем, — сказал Сигиберт с гордостью. — В бою.

Я хотела сказать: «Ты, должно быть, скучаешь по нему после тысячи лет, проведенных вместе». Но решила, что это будет слишком похоже на вопрос журналистов: «Что вы чувствуете?» к родителям, потерявшим детей.

— Он был великим воином, — сказала я вместо этого, и это было именно то, что Сигиберт хотел услышать.

Он хлопнул меня по плечу, почти вбив в землю. Затем его взгляд стал отсутствующим, как будто он что-то слушал.

Я подозревала, что королева могла телепатически общаться со своими «детьми», и когда Сигиберт открыл мне двери без слов, я убедилась, что была права. Я была рада, что она не может так говорить со мной. Мыслительный треп с Барри был своего рода развлечением, но если бы нам приходилось общаться так постоянно, я бы поседела. К тому же, я ужасно боялась Софи-Энн.

Королевский люкс был богатым. Я никогда не видела ничего подобного. Почти белый ковер был толстым, как овечья шкура. Мягкая мебель была выдержана в золотых и темно-синих тонах. Наклонный кусок стекла внешней стены номера был непрозрачным. Должна сказать, огромная стена темноты заставила меня чувствовать себя неуютно.

В центре этого великолепия, откинувшись на кушетке, располагалась Софи-Энн. Она была изящной и чрезвычайно бледной, с сияющими каштановыми волосами, поднятыми шиньоном, в малиновом шелковом костюме с черной отделкой и черных крокодиловых туфлях. Ее украшения были массивными, золотыми, но простыми.

Софи-Энн выглядела бы более соответственно возрасту в L.A.M.B. от Стефании Гвен.[23]Ей, наверное, было лет пятнадцать или шестнадцать, когда она умерла. Для своего времени она была вполне зрелой женщиной и могла бы уже быть матерью. Наше время превратило ее в пигалицу-подростка. Для современного глаза ее одежда казалась слишком взрослой для нее, но только полный псих мог бы сказать это ей в лицо. Софи-Энн была опаснейшим подростком. Другой, еще более опасный подросток, стоял у нее за спиной. Там как всегда находился Андре. Когда он тщательно меня осмотрел, и дверь за мной закрылась, он присел рядом с Софи-Энн, что, похоже, было показателем того, что я — свой человек. Андре и его королева пили TrueBlood, и потому выглядели румяными — почти по-человечески.

— Как твой номер? — вежливо спросила Софи-Энн.

— Отлично. Делю номер с… подружкой Джервейса, — сказала я.

— С Карлой? Почему? — Ее брови взлетели, как темные птицы в ясном небе.

— Отель переполнен. Это мелочи. Как бы то ни было, я думаю, что она все равно большую часть времени будет проводить с Джервейсом, — сказала я.

— Что ты думаешь о Йохане? — спросила Софи-Энн.

Я почувствовала, что мое лицо напряглось.

— Я думаю, что его место в тюрьме.

— Но он защитит от тюрьмы меня.

Я попыталась представить себе вампирскую тюрьму, но бросила это дело. Я не могла предоставить ей никаких положительных отзывов о Йохане, поэтому просто кивнула.

— Ты все еще не сказала, что из него выудила.

— Он очень напряжен и противоречив.

— Поясни.

— Он обеспокоен. Он напуган. В нем борются различные лояльности. Он просто хочет выйти живым. Он не заботится ни о ком, кроме себя.

— И чем он, в таком случае, отличается от любого другого человека? — прокомментировал Андре.

Уголок губ Софи-Энн дернулся вверх в ответ. Этот Андре такой шутник.

— Большинство людей не ударили бы женщину ножом, — сказала я настолько тихо и спокойно, насколько это было возможно. — Большинство людей не получили бы от этого удовольствие.

Нельзя было сказать, что Софи-Энн была абсолютно равнодушна к тому, что Йохана Глэспот не получил наказание за убийство, но, естественно, она была более озабочена собственной защитой на слушаньях. По крайней мере, так я это истолковала. С вампирами я была вынуждена читать ненадежный язык тела, а не четкие мысли в мозгу.

— Он меня защитит, я ему заплачу, и тогда он будет полностью в своей власти, — сказала она. — Тогда с ним может случиться все, что угодно.

Она посмотрела на меня ясным взглядом.

Хорошо, Софи-Энн, картинка у меня сложилась.

— Он тщательно тебя опрашивал? Как ты думаешь, он знал, что делает? — спросила она, возвращаясь к основной мысли.

— Да, мэм, — быстро сказала я. — Мне он показался вполне компетентным.

— В таком случае, овчинка стОит выделки.

Я даже не моргнула.

— Каталиадис тебя проинструктировал?

— Да, мэм.

— Хорошо. Я нуждаюсь в твоем присутствии на любой встрече, где будут присутствовать люди так же сильно, как и в твоих свидетельских показаниях.

Именно за это она и платит мне большие деньги.

— Ааа, у вас есть какой-либо график встреч? — спросила я. — Просто, чтобы я была готова и ждала, и не строила других планов на время, когда буду Вам нужна.

Прежде, чем она смогла ответить, в дверь постучали. Андре встал и двинулся ответить на стук настолько плавно и крадучись, что можно было бы поклясться, что в нем было что-то от кошки. В руке Андре был меч, хотя только что его там не было. Когда Андре достиг двери, она чуть приоткрылась, и я услышала раскаты баса Сигиберта.

После того, как они обменялись несколькими предложениями, дверь открылась шире, и Андре сказал:

— Король Техаса, моя леди.

В его голосе был слышан лишь легкий намек на приятное удивление, но для него это было равносильно сальто через ковер. Этот визит был проявлением поддержки Софи-Энн, и все остальные вампиры его бы заметили.

Стэн Дэвис вошел в сопровождении группы вампиров и людей.

Стэн был простофиля простофилей. У него был вид парня, которого можно заподозрить с использовании карманного протектора.[24]В его песчаных волосах можно было заметить следы расчески, а его очки были тяжелые и толстые. Они были ему абсолютно не нужны. Я никогда не встречала вампира, который бы не обладал стопроцентным зрением и слухом. Стэн был одет в искусственно состаренную белую майку с логотипом торговой марки «Сирс»[25]и темно-синие Докерсы.[26]И коричневые кожаные мокасины. Да-а-а, парень. Он был шерифом, когда я познакомилась с ним, и теперь, когда он стал королем, он осуществляет тот же самый «мягкий подход».