Ореховый лес - Мелисса Алберт

– Да, Одри, да! Что она сказала?

– «Передай Алисе, чтоб она держалась подальше от Орехового леса».

Я изо всех сил вжимала телефон в ухо, как будто это могло помочь мне понять, что происходит.

– Она не объяснила, почему? Она вообще что-нибудь еще сказала? Ты заметила, куда поехала машина?

Я кричала в трубку – так громко, что мужчина, сидевший на уличной скамейке, с неприязнью на меня косился. Еще одна секунда молчания – и затем невнятное бормотание с джерсийским акцентом, которое мог издавать только Гарольд.

– Папа, это женский туалет! – вскрикнула Одри в трубке. – Я говорю с Оливией!

Голос Гарольда стал громче, и телефон запищал мне в ухо – это Одри, спеша оборвать звонок, нечаянно нажала несколько кнопок. Наконец соединение разорвалось. Я не хотела навлечь на нее неприятности, но не могла не попробовать перезвонить ей еще раз. На этот раз я услышала голосовую почту.

Она больше не плакала. Она выглядела сильной… По рассказу Одри Элла выглядела как пленный генерал, которого везут к месту казни. Даже ее послание мне звучало как последняя воля.

Дверь кафешки раскрылась, и на улицу вышел Финч, неся две бутылочки воды и бумажный пакет. Я коротко передала ему слова Одри и прямо на улице села на корточки, уткнувшись в свои разбитые колени.

– Ну что ты… – Финч положил руку мне на голову и некоторое время не убирал ее. Я зажмурилась, сосредоточившись на железистом запахе ссадин и на теплом островке ладони, лежавшей у меня на волосах.

Через минуту-другую Финч обхватил меня за плечи и помог подняться. Я привалилась к кирпичной стене кафе.

– Так у тебя кровь прильет к голове. Плохая идея. Дыши поглубже – и съешь вот это.

Холодный рогалик с ветчиной, который он вложил мне в руку, на вкус не отличался от куска древесины. Я с трудом протолкнула в сухое горло несколько кусков.

– Она говорила так, как будто моя мама мертва, – наконец выговорила я. В голосе было столько отчаяния, что я едва не задохнулась от него.

– Одри – не самая умная девушка в мире, – осторожно сказал Финч. – И свидетель из нее тоже не самый лучший.

Я выдавила нервный смешок.

– Нам нужно в Ореховый лес.

Глаза Финча расширились.

– Хорошо.

– Я не знаю, что мы там встретим, – предупредила я. – Не знаю даже, принадлежит ли это место до сих пор Алтее. Может, там уже поселилось новое богатое семейство, а может, и еще что похуже. Ты не обязан ехать со мной.

– Обязан, конечно, – просто ответил Финч. Я знала, что он так ответит.

Только тогда я вспомнила, что не имею понятия, где находится Ореховый лес.

– Хм, – сказала я. – Есть небольшая проблема.

Краткий, хотя и интенсивный поиск показал очевидное: адреса Орехового леса нигде не было. Все, что я знала об особняке – что он находится на севере штата… где-то на севере.

– Может быть, это испытание? – предположил Финч. – Типа, только верные сердцем отыщут туда дорогу. Классика жанра.

– Только верные сердцем? Боюсь, тогда у меня нет шансов.

– Я серьезно. Нам нужно думать в этом ключе.

– Брось. Это реальная жизнь, а не волшебная сказка.

Он пронзил меня взглядом, который я уже научилась распознавать как фирменный взгляд Эллери Финча – он ясно говорил, что я здесь никого не одурачу.

– Ты в это веришь не больше моего.

Это была правда. В моем представлении ворота Орехового леса вполне могли находиться в склоне волшебного холма. Если бы мама находилась в месте, откуда возможно позвонить по телефону, она бы сделала это. А если бы она умерла, я бы это знала – в это я верила всеми силами души. Ее смерть оставила бы дыру в самой сердцевине моего существа, я не могла бы ее не почувствовать. С ее смертью я бы охромела. С ее смертью я бы ослепла.

Все это означало одно из двух: либо ее держат где-то и физически не дают ей мне позвонить, либо она находится в месте, где не существует мобильной связи. Я не знала, какая из версий хуже.

– Так, погоди минутку, – сказал Финч. – Кажется, я что-то нашел.

Он наклонился, чтобы показать мне открытый на его телефоне блог, озаглавленный «Бегом по полю одуванчиков». Я вгляделась в фото хозяйки блога, девушки по имени Нэсс, и застонала. На вид ей было двадцать с небольшим, и по всему было ясно, что она фанатка образа Смерти из книг Нила Геймана. Еще она подозрительно походила на аспирантку, которая некогда поймала маму в супермаркете «Фейрвей», пытаясь выжать из нее информацию об Алтее.

Мы сдвинули головы над телефоном, чтобы читать вместе. Пальцы Финча, которые прикасались к экрану одновременно с моими, были теплыми. Пост, привлекший его внимание, назывался «В поисках Источника: день 133».

Мои исследования и поиски жилища писательницы-феминистки Алтеи Прозерпины, проложившей новый путь в литературе, на 133-й день увенчались успехом. Этого следовало ожидать. 1 + 3 + 3 = 7, значимое число для каждого знатока волшебных сказок.

Я закатила глаза так сильно, что, казалось, могу увидеть собственные мозги. А потом продолжила читать, потому что – ну да, потому что ничего другого не оставалось.

Долгое время я считала, что Ореховый лес – это не столько конкретное место, сколько состояние ума. Когда мне выпал шанс исследовать работы Алтеи под руководством профессора Миранды Дейн, я утвердилась в мысли, что источник вдохновения автора – это одновременно и разум, и магия. Так что я вовсе не удивилась факту отсутствия Орехового леса на картах – сервис Google Earth отверг его, как большинство университетских программ по литературе отвергает мистическую составляющую произведений: таков существенный недостаток современного прозерпиноведения.

Как я уже писала в посте 11 августа, мне удалось выйти на автора знаменитого интервью с Алтеей в «Ярмарке тщеславия». По состоянию здоровья журналистка несколько лет назад переехала в дом престарелых, но разум ее полностью сохраняет свою остроту. Через посредника – свою дочь – она передала мне, что сама в свое время не была допущена в имение Алтеи и брала интервью частично по телефону, а частично – по переписке. Я попыталась найти контакты фотографа, сделавшего снимки к интервью: он-то гарантированно побывал в Ореховом лесу. Но эта нить завела меня в тупик – как выяснилось, фотограф умер за границей еще в 1989 году.

Первый и второй браки Алтеи – единственные известные нам ее отношения с мужчинами – закончились ее вдовством. Дочь Ванэлла Прозерпина – ее единственный ребенок. О ранних годах жизни Алтеи мы знаем мало: только то, что она также была единственным ребенком своих родителей, довольно рано умерших. У Ванэллы в настоящий момент нет постоянного адреса, и на контакт со мной она пойти отказалась. Это большое огорчение для всех нас, исследователей-прозерпиноведов – подумать только, какие лакуны в биографии Алтеи можно было бы заполнить с ее помощью!