Пламенеющий Ангел - Терри Брукс

Ну что ж, подумала она, спасем то, что удастся. Это справедливо. Но как ей вообще удастся заняться спасением, если пока неизвестно, с чего начать?

— А ты можешь что-нибудь рассказать мне про цыганского морфа? — с надеждой в голосе спросила Нест.

Он кивнул.

— Очень могущественная магия. Совершенно непредсказуемая. Цыганский морф станет тем, чем захочет, если это вообще произойдет. Такое случается чрезвычайно редко. Большинство из них утрачивают форму и просто растворяются в воздухе, возвращаясь в прежнее дикое состояние. Духи понимают это, ибо при помощи морфов они занимают пространство. Они касаются морфа, проходят сквозь него, парят на нем, пока он не станет достаточно плотным и не начнет менять форму. — Он пожал плечами. — Это — загадка, требующая ответа.

Нест выдохнула облачко пара.

— Ну хорошо, а как же я смогу отыскать ответ на вопрос? Морф превратился в маленького мальчика. Что это может означать? Именно ли эту форму он собирался принять? И что ему нужно конкретно от меня? Он назвал Джону Россу мое имя, но теперь даже не смотрит в мою сторону.

Они остановились на шатком деревянном мостике, пересекавшем замерзшее русло ручья. Два Медведя облокотился на перила моста и сцепил руки.

— Поговори с ним, Гнездо Маленькой Птички.

— Что?

— Ты уже разговаривала с ним? С этим малышом?

Она подумала минуту.

— Нет.

— Решение часто кроется в самой проблеме. Если цыганский морф пожелал встретиться с тобой, он может захотеть сказать тебе об этом сам. Но, пожалуй, он ждет твоего первого шага.

Она подумала еще немного. Цыганский морф — ребенок, почти новорожденный, ему меньше месяца от роду, пусть и в виде четырехлетнего мальчика, и ему нужна помощь и поддержка. Она не думала об этом. Даже не пыталась, ощущая нажим со стороны Росса. Морф, может статься, отчаянно нуждается в ней, но нужда в ком-то и доверие — это не одно и то же.

— Хорошо, — решила она.

— Вот и отлично. — Он оторвался от перил и выпрямился. — А теперь я объясню тебе, в чем причина моей просьбы к тебе встретиться и поговорить. Все просто. Я твой друг, и я пришел попрощаться. Я последний из Синиссипи и теперь должен вернуться домой, к своим. И я хотел, чтобы ты это знала, ведь, возможно, мы больше не свидимся.

Нест смотрела на него во все глаза, стараясь не пропустить ни слова.

— Все твои соплеменники мертвы, О'олиш Аманех. Значит ли это, что ты тоже умрешь?

Он рассмеялся, и смех его был добродушным и сердечным.

— Видела бы ты свое лицо, Гнездо Маленькой Птички! Ну разве я смогу умереть, когда на меня смотрят таким пылким взглядом?! Мистер Пик! Посмотрите на нее! Такая решимость в глазах — и такой упрек! Как вы выдерживаете эту силу, когда она обрушивается на вас?

Потом он посерьезнел и покачал головой.

— Это трудно объяснить, но я попытаюсь. Соединившись с моими предками, с моим народом, исчезнувшим с лица Земли, я не покончу со своей жизнью, как ты это себе представляешь. Я буду связан с ними иным образом. Сделав это, я покончу с чем-то в себе самом. Трудно знать заранее, к чему это может привести. На всякий случай я попрощаюсь: вдруг нам все же не удастся больше встретиться.

— Преображение? — спросила Нест. — Ты станешь кем-то другим?

— В известном смысле, да. Хотя так всегда и было. Если я уйду, то уйду не навсегда. Подобно смене времен года, я буду ждать. Словно земля зимой, когда все замирает в предвкушении весны. — Он пожал плечами. — Мой уход — вещь незначительная. Никто и не вспомнит обо мне.

Она возмущенно вскинулась.

— Не говори так. Это неправда.

Наступила долгая тишина, во время которой они смотрели в глаза друг другу.

— Это неправда для тебя, — наконец проронил он. — Я благодарен тебе за это.

Нест все еще не могла свыкнуться с мыслью, что его здесь больше не будет, что он покинет ее жизнь, так же, как Ба и Старина Боб, как ее мать и отец, как большинство друзей. Немного странная реакция по отношению к тому, с кем они прежде встречались лишь дважды — и с такими смешанными чувствами. Пожалуй, напоминает ее отношение к Духу, который исчез после ее восемнадцатого дня рождения, ушел неизвестно куда, пока Нест не обнаружила его внутри себя.

Не так ли произойдет и с О'олишем Аманехом?

— Когда это произойдет? — спросила она напряженным голосом.

— Когда время придет. Возможно, никогда. Может быть, духи моего народа не захотят принять меня.

— Так что же, они избавятся от тебя, когда обнаружат, что ты им без надобности? — проворчал Пик.

Смех индейца гулко разнесся по лесу.

— Если это случится, я приду к вам жить, мистер Пик! — Он кинул взгляд на Нест. — Пойдем, прогуляемся еще немного.

Они направились вниз к излучине реки, потом — вдоль берега, где сплетались ветви деревьев. Воздух был морозным, влажным, свежим — пахло будущим снегом, густым и тяжелым. Река Рок замерзла у санного спуска, и вечером здесь будет катание.

Когда они добрались до границы леса, Два Медведя остановился.

— Даже когда я соединюсь со своим народом, ты сможешь снова увидеть меня, Гнездо Маленькой Птички, — произнес он.

Она наморщила нос.

— В виде призрака?

— Может быть. А ты этого боишься?

Она кинула на него взгляд исподлобья.

— Мы ведь друзья, верно?

— Навсегда.

— Тогда у меня нет причины бояться.

Он покачал головой.

— Если я явлюсь к тебе, то сделаю это, как мои предки пятнадцать лет назад, во сне, помнишь?

Она помнила. Сны, в которых Синиссипи показали ей Ба молодой девушкой, бегущей с демоном в парке, за которой следовали по пятам пожиратели — с диким, безжалостным блеском в глазах. Эти сны показали правду, прежде скрытую.

— Всегда есть причина бояться того, что покажут нам сны, — прошептал индеец. Он нежно коснулся ее лица. — Повтори мое имя еще раз.

— О'олиш Аманех, — проговорила Нест.

— Никто в мире не произносил его так, как ты, доставляя мне столько удовольствия. Ветер унесет твои слова в небеса и рассеет их среди звезд.

Он жестом указал на небо, и ее глаза поспешно скользнули следом.

Когда Нест опустила взгляд, его уже не было рядом.

— Ты мне лучше вот что скажи, — после долгого молчания заговорил Пик. — Ты хоть представляешь, о чем он толковал?

Джон Росс вышел в гостиную и обнаружил там Беннетт Скотт, сидящую в кресле за чтением «Спорте Иллюстрейтед», Харпер же усердно раскрашивала что-то, сидя на полу. Цыганский морф стоял на коленях на диване и не сводил глаз с окна. Он словно превратился в каменное изваяние.