Станция — Плешь Ведьмы - Андрей Сергеевич Минин

Прошел кухню насквозь и оказался перед дверьми, ведущими в комнаты напротив одна другой. Заглянул в правую дверь и оказался, словно в совсем другом доме.

Чистая, вылизанная до идеала комната. Красивая мебель. Занавески с рюшками. Зеркала. Запах цветочных духов и множество женских вещей. И то, что сразу привлекло мое внимание — десятки портретов девушки, сделанные от руки карандашом, но со всей любовью. Не сказать, правда, чтобы у того кто их рисовал, был талант.

Комната была чем-то вроде алтаря, на который молится Яша. Запах безумия здесь был куда более отчетливым. Заглянув под кровать, я уже хотел уходить, но мне почудился знакомый запах и я принюхался.

— Что?

От дорогих, хорошо выделанных шкур на полу, пахло… Утей Бобылем! Не может того быть… Так вот значит кто его… Безумие. Это безумие.

Осматривать здесь больше было нечего, и я ногой открыл дверь в комнату напротив. В нос ударил новый запах. Сырая земля.

Раньше это была спальня Яши, но сейчас в ее центре зияла дыра, ведущая вниз, под землю с приставленной к ней неаккуратной лестницей. Плохо. Раз Яши в комнате нет, значит, он спустился туда и это меня напрягло. Зачем?

Осмотревшись, я не нашел керосиновой лампы, зато нашел связку факелов. Взяв один, я поджег его от огня в печи на кухне и пошел за Яшей, спустившись под землю, в грязное, полное луж и червей, темное помещение, где пищали крысы и того и гляди, на голову осыплется потолок.

— С-ука! — Выругался я, когда оказался внизу и осмотрелся. Ход как паутина расходился во все стороны.

Вдох. Выдох. Успокоившись, я вспомнил о хеморецепции.

Глубоко вздохнув, я попытался уловить самый свежий запах. Ну же! Есть!

Сверху послышался шум. Жители деревни решились, и зашли в дом. Не важно. Я побежал по следу Яши. В одной руке факел. В другой револьвер. Нагнать его не получилось, и мы встретились ровно там, где я и ожидал. Под заклятым домом. Виски сразу сдавило, но куда слабее того, если бы я стоял напротив дома на улице.

Яша проделал большую работу, подкопавшись под него. Сволочь.

— Стой! — Крикнул я, понимая, что не успеваю его остановить и выстрелил.

— Ой, — удивленно вскрикнул растерянный парень тридцати лет и упал. Факел, который он держал в руке, откатился в сторону и не поджег бочки, судя по запаху — полные самогона.

— Сколько же он его наварил? — Удивился я, пытаясь их пересчитать.

Яша умер. Я неудачно попал ему в горло, и он задохнулся, захлебнувшись кровью. Не хотел я этого. Он не преступник, а безумец, помешавшийся на своем горе.

Услышав шаги в тоннеле позади себя, я выкрикнул.

— Я здесь!

Староста, сын Панкрата — Федор, Тагил, Казимир, Пий, и другие знакомые нашли меня стоящего над его телом.

— Ох, ты, — покачал головой Зурад.

Объяснять ничего не пришлось. Они и сами все видели.

Разбирательства заняли еще полдня. Яшу я разрешил похоронить. Его вещи описал и забрал. Самогон мы сообща вытащили и слили в сугроб. Мужики, собравшиеся со всей деревни, начали обрушивать и перекапывать его подкопы. Остался только вопрос с тем заклятым домом, рядом с Панкратом. Что-то с ним было не так… Похоже, Яша как-то сумел пробить в нем брешь, я это чувствовал. Ладно. Потом.

Поздним вечером я сидел в своем доме и в свете свечей (керосин как назло кончился) — писал отчет. Собирался отправить его поездом, который подойдет к станции в два часа ночи. Настроение было поганым. В руках я держал один из рисунков Яши, всматриваясь в черты лица его сестры и гадая, как бы повернулась его жизнь, если бы она не умерла.

Глава восьмая,

учитель, часть первая

— Я не опоздал?

— Нет. Ты как раз вовремя. Спасибо что вообще согласился на это.

Я кивнул и разулся, оставив сырые валенки в прихожей. Зурад подождал и повел меня по коридору своего большого и светлого дома, в котором я чувствовал себя надо сказать неуютно. Не раз перешитый тулуп, к которому я привязался, и шапка поеденная молью смотрелись здесь неуместно. Чувствовалась, что за домом ухаживает рука рачительной хозяйки.

— Дети уже собрались, — сказал он мне, но я итак слышал, как они галдят. Мы уже подошли к комнате, отведенной под класс для занятий в школе.

Причина, почему я здесь? Один из родителей детей заболел и слег в кровать на какое-то время, так что Зурад не придумал ничего лучше, кроме как позвать меня ему на замену. Еще вчера забежал ко мне, удостоверился, что я не против подменить на пару дней учителя математики и занес мне учебный план.

Тут все было сложно. Класс один. Детей много и все разных возрастов. Пришлось поломать голову над программой.

— Удачи! — Хлопнул он меня по плечу и оставил одного, словно птенца, впервые расправившего крылья, но все еще боящегося сделать последний шаг, оттолкнуться от ветки и полететь. Я даже фыркнул, какая чушь в голову лезет и с большим, чем нужно усилием дернул на себя ручку двери, заходя в класс.

Огляделся.

Школьная доска, парты на три человека каждая, скамейки, цветы на подоконнике широких окон, с открытыми ставнями и галдящая толпа детей, скуковавшихся в кучки.

— Дядя, Нос! — Замахала мне рукой, сидящая на первой парте, Роза. — Доброе утро.

Некоторые ребята, услышав от нее такое приветствие, рассмеялись, а я улыбнулся.

Наряженная по случаю выходных дней и школы в лучшее платье, без своей не по размеру шубы, и с заплетенной мамой косой, она сияла улыбкой на лице. Другие девочки тоже были одеты в лучшие свои одежды. Они то, девочки, как раз скромно сидели за партами по трое в ряд и болтали между собой. Это парни собрались в кучки по всему классу и гоготали так, что в коридоре слышно.

— Садитесь, — велел я, и меня послушались. — Доброе всем утро, — поздоровался я с классом, а не только с Розой.

— Доброе утро, учитель, Кай! — Как один встали он со скамей и поздоровались, не сев обратно, пока я им не разрешил. Строго у них тут. — Так, — выложил я на свой стол стопку листов, подготовленных мной заранее. — Проверим все ли здесь.

Открыв журнал, я стал зачитывать фамилии и ставить галочку напротив имени, когда ученик поднимал руку. Так со всеми и перезнакомился.

— Хорошо. Мне передали ваш учебный план, так что не рассчитывайте, что я не знаю о вашем домашнем задании.

Дети в унисон застонали, а