Аромат теней - Вики Петтерсон

Я долго стояла под душем, закрыв глаза, позволяя горячей воде обжигать кожу. Вода изгоняла мысли из головы, звук крика Оливии из ушей, смывала грязь, которую я не видела, не обоняла, но которая и сейчас просачивалась ко мне в душу. Я покачала головой, отказываясь вообще думать. Мышцы расслабились, кожа покраснела, но я продолжала стоять под горячей водой в паре, не желая двигаться. Никогда больше.

Мне казалось, я слишком устала, чтобы полностью расслабиться, что слишком ощутимо присутствие в соседней комнате Бена и неуклонное приближение рассвета, но я недооценила свою усталость. Каким-то образом я умудрилась забыться, стоя под душем, прислонившись к плиткам стены, как выброшенная на берег рыба, ожидающая прихода новой волны.

И пришла в себя от ощущения рук на своей обнаженной талии и негромкого вздоха у самого уха. Мурашки побежали у меня по спине, груди и шее, и мне не нужно было обоняние, чтобы понять, что это Бен.

— Джо-Джо, — сказал он, легко целуя меня в мочку; руки его переместились на мои груди, он прижался ко мне сзади. Я напряглась, сознавая каким-то краем сознания, что мне нельзя это делать. Я не могу. Не сегодня.

— Подожди, — попросила я, полуоборачиваясь к нему и стараясь не смотреть ему в глаза. — Мы не можем.

Бен ласково улыбнулся, принимая мою реакцию за простую сдержанность. А почему бы и нет? Он ведь понятия не имеет, какой у меня был вечер. Знает только, что несколько часов назад мы чуть не забрались друг к другу в шкуру, а теперь я приняла его приглашение и даже пошла под душ.

— Если бы мы могли решать, кого любим, было бы гораздо проще, но не так волшебно.

Это на меня подействовало. Он не только признался мне в любви, но сделал это таким способом, которым мы пользовались молодыми, спрятался за цитату, за чужие слова, чтобы подстегнуть наши расцветающие чувства.

— Кто это сказал? — спросила я, отбрасывая одной рукой назад волосы и глядя на него.

— Тот пижон, который придумал «Южный Парк».[27]

Я рассмеялась — сдавленным, но сильным смехом, и опустила голову: мой смех перешел в слезы. Долгое время Бен просто обнимал меня, позволяя воде литься на плечи и на спину, держа меня руками и уткнувшись подбородком мне в затылок. Он давал мне время, показывал, что его очень расстроит, если придется от меня уйти, но что он сделает это, если я этого хочу.

Мое решение наконец выразилось в едином гибком движении. Я подняла губы к губам Бена и. позволила всей тяжести своей боли вместе со всеми остальными мыслями уйти из сознания.

Мыло сделало меня чистой, вода согрела, но только прикосновение Бена вернуло к жизни все нервные окончания под кожей. Он провел руками по моим рукам, по талии, по — том опустился ниже, к бедрам. И все это время он целовал меня, мягко прижимался губами, от него пахло солнечным светом, и это было самое надежное, что я когда-либо знала. Страсть разгоралась во мне, она возникала в глубине моего существа, заставив руки обвиться вокруг его шеи. Эгоистичная и жадная часть меня, которая по-прежнему хотела любить, цвести даже после всего, что я сделала сегодня вечером, тянулась к Бену, раскрывалась перед ним и преодолевала оцепенение, охватившее мою душу.

Мы поменялись местами, едва не поскользнувшись, и помогли друг другу выпрямиться. Бен был голоден не меньше меня, и мы смеялись, наталкиваясь на зубы вместо губ, на укус вместо поцелуя, и когда не просто касались друг друга, а причиняли боль, ждали новых прикосновений.

Он изменил позу и под струями воды потащил меня за собой. Вода текла по нашей коже, заполняла уши и открытые рты, создавала следы, по которым можно было пройтись, жидкие карты на наших телах. Бен двинулся по одному следу от шеи по груди, задержавшись на ней, и до самого пупка. Здесь его язык стал ленивым, он остановился и принялся дразнить меня, так что я со стоном откинула голову и изогнулась в его руках.

Вода неожиданно перестала течь, Бен что-то пробормотал, и я вовремя подняла голову, чтобы увидеть, как он раздвигает занавес; потом он вынул меня из ванны, завернул в полотенце и быстро растер. И при этом не прекращал меня целовать. А я не переставала отвечать ему тем же.

— Теперь ты разотрись, — сказала я, отодвигаясь и протягивая ему полотенце.

Взгляд его, темный, как собранный в кучу уголь, остановился на моем лице.

— Я не замерз.

Я опустила взгляд, рассматривая его тело. Действительно.

Он взял тюбик и направился ко мне. Я позволила полотенцу упасть на пол.

Начал он с верха, целовал каждое место, которого касался, прежде чем смазать его кремом. Добравшись до груди, снова отвлекся, и, должна признаться, я тоже. Его широкие теплые ладони касались моей чувствительной кожи, пальцы и язык продолжали тщательное исследование. Я потянулась к нему, но он отодвинулся, выдавил побольше крема и поднял одну из моих ног, присев на край ванны.

— Как здесь, Джо-Джо? — спросил он, разминая пальцами ступню. Я прижалась спиной к противоположной стене крошечной ванной и вместо ответа протянула ему ногу. Он засмеялся, руки его двинулись выше.

— Ты собираешься обработать все мое тело? — поинтересовалась я, когда он начал широкими движениями массировать мои икры.

— Таков план.

Его пальцы перебрались на колено. Наши взгляды встретились, и я провела ступней по его бедру, потом по внутренней его стороне, шире раскрываясь перед Беном. Он резко вдохнул, обвел взглядом все мое тело и остановился на лице. Затем так быстро перебросил мою ногу себе на плечо, что я ахнуть не успела, а его колени уже коснулись пола. Руки его двинулись внутри моих бедер, пролетели по животу и остановились на спине. Я устремилась к нему, и он застонал, этот звук отозвался в моем теле. Я согнулась — в поиске новых ощущений, и на этот раз застонали мы оба. Тишина прерывалась только нашими выдохами, которые все ускорялись, импровизированный дуэт любовников.

Бен наслаждался. Делая это, он продолжал наблюдать за мной, его глаза потемнели и наполнились таким отчаянием, что стали почти свирепыми. Он лизал медленно, смакуя, и все глубже погружался в меня языком. Я придвинулась ближе с криком, который прозвучал отдаленно, словно исходил от кого-то другого.

Бен опустил голову мне на живот, прижав меня своей тяжестью, и сердце его билось у меня между бедрами.

— Я этого не ожидал, — сказал он наконец, слова его щекотали мне живот.

— Чего не ожидал? Он поднял взгляд.

— Видеть тебя снова в моих руках. — На мгновение он показался смущенным… — Это опустошает.

Я в ответ могла только с трудом глотнуть. Он встал, не отрывая от меня взгляда, поднял и понес в свою постель.

— Я это знал, — прошептал Бен. — Знал, что ты придешь ко мне.