Станция - Плешь Ведьмы - Андрей Сергеевич Минин

Внешнее море — безумный океан силы. Я ощущал все это не открывая глаз а потом взялся за дело. Стал пересчитывать кусты, что росли в круге скал, окружающих мое внутреннее море. Все они были похожи и не похожи друг на друга. Один, два, сорок, семьдесят три, сто двадцать. Стоп! Что? Должно быть сто восемнадцать рун!

Я стал обходить каждый куст, прикасаться к нему, погружаясь в ощущения от руны, концепции, которую она несет, и переходить к следующему, пока не наткнулся на два куста, выглядевших более крупными, чем остальные. Рядом с ними я засел надолго.

Через сорок минут, разогнувшись от боли в спине, которая возможна даже в бесконечном пространстве, я покинул его, чтобы обдумать получившийся результат.

То как ко мне попали эти руны, я выяснил. Я их «вспомнил». Они — отголоски тех моих воспоминаний, когда ведьма Нин создавала Атолл и соединяла с ним мое первое заклинание.

Руны эти были «тяжелыми». Уровень бакалавра или даже младшего магистра. По-этому они так долго воплощались, и я не видел их раньше.

Несмотря на вроде бы радостные вести, большой пользы я от этого не видел. Мало иметь хороший словарный запас языка магов. Нужно еще уметь им пользоваться. Нужны ритуалы. А основа всех ритуалов — это заклинания. А какие заклинания мне дали, перед тем как пнуть из школы? Я открыл тетрадку с личными записями и стал читать. Из тех одиннадцати рун — основы для Атолла Основания Незыблемого Камня, можно составить два заклинания. Из них то, мы, выпускники школы и должны были выбирать. Защитное заклинание — мягкая земля и атакующее — судорога. Два бесполезных заклинания, из самых слабых и распространенных в нашей среде. Тьфу. Барахло.

И, да, у меня в тетради начертано словесное описание рун и порядок их соединения в единое целое. Никакая бумага не выдержит силу рун, даже самых слабых.

Итак. Два заклинания из школы, плюс моя хеморецепция. Это уже три.

— И вот это, — посмотрел я на неудачные заметки по ритуалу укрепления для заклятых домов Яка Кость, переписанные мной с его черновиков, перед тем как он все уничтожил и сжег.

Смогу я составить полезный ритуал основываясь на этом и примерах из книги «Простейшие ритуалы»? И чего я хочу в итоге?

Хотел я многого, но своей ближайшей целью я ставил саму возможность составления работающего, даже самого простого ритуала, что не убьет и не покалечит меня. Артефактный тигель я заказал, придет через несколько дней из города, а пока…

Свернув и спрятав свои записи, я забрал из тайника бумажные купюры и пошел обменивать их на нормальное золото и серебро. И с этим возникла проблема.

— Это грабеж!

— Это официальный курс обмена Союза Республик. Будь вы обычным человеком, я даже разговаривать бы с вами не стал, но вы маг и имеете право менять бумажные купюры, на золотые и серебреные монеты и только по-этому мы сейчас ведем разговор. Но помните, даже у вас есть лимит на обмен. А так же помните, что отчетность о сделке, которую мы сейчас обсуждаем, будет отправлена в Министерство Финансов, что следит за такими операциями особо пристально.

Официальный городской оценщик и представитель того самого министерства что ведал всеми делами в магазине «Лысая Этти» и формально подчинялся старосте, говорил спокойно, со скукой на лице, понимая мое негодование, но обмен купюр на монеты из драгоценного металла — это не шкуры сдать. Здесь торга нет.

Сморщившись, я выложил на прилавок все свои сбережения. После моего кивка, оценщик взял купюры в руки и проверил на подлинность. Пересчитал, пощелкал счетами и вынес вердикт.

— Как для неофита по самому краю, но обмен возможен. Предупреждаю, что ближайший год, снова обменять такую сумму на твердую валюту не выйдет. Весь лимит будет исчерпан.

— Сколько там выходит?

Перед тем как прийти сюда, я распродал много ненужных вещей. Оставшиеся шкуры из дома Ути Бобыля. Разный хлам Яши. Продавал не здесь, а из рук в руки, напрямую заинтересованным жителям. Вышло дольше, но чуть выгоднее, чем через магазин. Лишние деньги не помешают.

— Комиссия тридцать процентов, так что как вы и хотели. Золотыми чого вышло — восемьдесят одна монета и серебром, как просили — тысяча девятьсот одиннадцать кархемов.

С тяжелым вздохом я согласился на обмен и через несколько минут оценщик вернулся из подсобки с двумя позвякивающими мешочками.

— Пересчитайте.

Серебро я пересчитывать не стал, а золотые чого проверил.

Расписавшись в документах, заверив все своим паспортом, я вышел из магазина и пошел прямиком к старосте. Нужно было провернуть еще одну сделку, а как закончил, грустный вернулся на станцию.

Спрятав монеты в свой тайник, я приступил к тренировке. Зачерпнул энергию из внутреннего моря и провел ее по дороге, просчитанной мной и укрепляющей дух и плоть. Десять минут неприятных ощущений. Жжения в теле и энергия закончилась. Море снова обмелело. Уже не море, а лужа. Через сутки восстановится, но мне от этого не легче.

Тяжкий выдох разочарования, и я сажусь за рабочий стол. Достаю ворох своих черновиков, циркуль, линейки и принимаюсь за расчеты. Нужно высчитать дорогу, по которой я буду гонять энергию, чтобы увеличить свой резерв (объем внутреннего моря).

Время полетело вскачь. Прошел месяц, снег на улице практически растаял, остались только отдельные, ледяные сугробы, которым недолго осталось, а хмурые тучи на небе в первый раз в этом году порадовали нас дождем.

Деревня была растревожена. Несколько дней назад я получил письмо из города и донес вести до старосты. Власти республики Северная Земля провели новую реформу и массово освобождают заключенных, что отсидели больше половины своего срока. А так как в городах их никто не ждет, соответствующий штамп запрещающий посещать крупные населенные пункты, уже занесен в их паспорт — этих людей направят жить в деревни. Вот и Плешь Ведьмы не избежала участи принять у себя новых жителей. Город поступил по-хитрому и просто выделил этим людям участок за деревней, в которой вся земля занята, а отдельные дома или пустые пятна земли продаются слишком дорого. Теперь старосте предлагают построить на той земле, не защищенной ничем — два деревянных двухэтажных дома на тридцать две однокомнатных квартиры в каждом. Чертеж домов мне переслали. Обычная городская застройка.

Несколько бригад из местных жителей уже собрались, договорились между собой и стройка началась. Платит город хорошо. А с транзитных поездов уже сгрузили материалы, которых не достать здесь в таком количестве. Стекло, кирпич для печей, гвозди и кое какая мебель для переселенцев. До их приезда многоквартирные дома уже будут стоять, ждать жильцов.

— Дядя, Нос! А дальше? Вы чего остановились? — Возмутилась Роза, которая прибежала ко мне с караваем свежеиспеченного хлеба с самого утра. — Куда они направились дальше? В море душ? — Спросила она с любопытством, и сверкающими как алмазами глазами, мечтая оказаться на палубе «Паллады» и поучаствовать в приключениях отважного путешественника.

Отношения с Даной — ее мамой удалось наладить, и я снова покупаю у них продукты. Ее муж сейчас в лесу, добывает мясо и уже вторую неделю не показывается дома, так что она разрешила дочери навещать меня. Вот девочка этим и пользуется. Требует от меня интересных книжек, но они закончились и теперь я пересказываю ей рассказы, которые читал об окружающем мире еще в школьной библиотеке. А она в свою очередь их записывает в тетрадочку и перечитывает на уроках всему классу.

Мать Розы не боялась отпускать ее ко мне. Как призналась девочка, она всегда чувствует хороший человек или плохой и никогда не ошибается. Она даже показала мне свой дневник, в котором записаны имена всех жителей деревни, с пометкой злой или хороший.

С ее разрешения я переписал себе имена и сравнил со своими чувствами, запахами, что шел от них. Все сходилось.

Роза негодующе топнула ножкой. Я снова задумался и молчу не первую минуту.

Итак. Припомнив, на каком моменте я остановился, я продолжил пересказывать ей историю путешественника по миру Фрейя во времена эпохи людей. Это был пересказ другой книги, а не продолжение той, с которой все началось. Тех книг я не читал и первый том мне достался от прошлого смотрителя станции, а жаль…

Тем временем, ураган гнал нас все дальше. Паруса были порваны и висели на мачтах «Паллады» как тряпки, колыхаясь на ветру.