Укус - Ричард Карл Лаймон

— Я что, похож на преступника?

— Скорее на байкера.

— У вас какие-то предубеждения насчет байкеров?

— Мы просто перестраховывались. В том плане, что мы собирались отвезти тебя на нашей машине, не зная, будешь ли ты нас грабить и убивать сразу или потерпишь, черт тебя дери!

— Ага, и это, по-вашему, повод сделать из меня отбивную, не разбираясь?

— Да НЕТ же! Мы не собирались предпринимать ничего такого, пока ты не нападешь на нас. Пожалуйста, выпусти ее из багажника. Она там с трупом, Господи Боже.

— Вот мы и подошли к другому вопросу. — Присев на корточки у моих ног, Снег Снегович уперся локтями в колени и погладил острием ножа седые пряди на подбородке, вдруг напомнив отчего-то какого-нибудь античного философа. — Кто он?

— Ты хочешь знать имя?

— Для начала.

— Эллиот.

— Кэти науськала тебя пришить надоевшего муженька?

— Он не был ее мужем.

— Вы с ней долго планировали? Мистер начал мешать романтике?

— Да какой он мистер…

— Наверняка, и по страховке выплату бы вы сграбастали.

— Нет.

— Я видел тот кинчик. Играли Фред МакМюррей и та душенька из «Большой долины».

— Барбара Стэнвик.

— Ага, она самая.

— Ты про «Двойную страховку»?

— Да, да. Он выбросил того изуродованного парня с последнего вагона поезда и…

— Тут совсем другое дело.

— По мне так — то самое.

— Для нас с Кэт это совсем другой фильм, — произнес я.

— Вот как? Позволь спросить, какой же?

— «Дракулу».

Мне не стоило этого говорить, но я не сдержался. С одной стороны, это он завел разговор о фильмах. С другой, мне не нравилась сама идея, что этот Снег Снегович или кто-нибудь еще неверно воспримет причины, по которым мы вынуждены были пойти на убийство. Да и потом, подпустить туману в глаза этому парню не мешало. Пусть поломает голову.

— Эллиот — вампир, — объявил я, так и не дождавшись в его глазах проблеска нужной мысли. — Он нападал на Кэт почти каждую ночь в течение года. Проникал в ее спальню и пил кровь.

— Ну и бред вы мне здесь впариваете.

— Но это правда. Она обратилась ко мне за помощью. Этой ночью я затаился в ее шкафу и дождался его прихода. Когда он показался и начал пить ее кровь, я забил в него кол. Потому что только так можно убить вампира. Берешь осиновый кол и…

— Да знаю я. Все это знаю. Смотрел фильмы. Прорву фильмов. Я люблю вампиров. Тут только одна проблема — фигня это все. Они есть только в фильмах и книгах.

— Я так тоже думал. До того, как увидел этого парня с Кэт. У нее остались следы от укусов. Выпусти ее из багажника и сам посмотри на ее шею. Там следы. От его зубов.

Он потряс передо мной ножом.

— Да ты просто хочешь, чтоб я багажник открыл.

— Да, представь себе, хочу! Как бы ты себя чувствовал, если б тебя запихнули в тесноту и темноту с голым мертвым парнем за компанию?

— Она это заслужила. Надуть меня вздумала, ишь, масленица.

— Выпусти ее. Пожалуйста. — Я вдруг осознал, что если он запер ее там вместе с ключами на скорую голову, выполнить мою просьбу будет очень непросто.

— Откуда я знаю, что у нее там не припрятана пушка?

— Не припрятана, Снег.

— Тебе легко говорить — не в тебя деревяшку вколотили.

— Кэт полезла за молотком — и даже его не смогла достать из-за этой чертовой туши. Уж поверь мне, будь у нас пушка, мы бы ее в багажнике не держали.

— А, понятно, уже б давно пристрелили меня к чертям собачьим, да?

— Я такого не говорил.

— А я мысли твои читаю. Подымайся.

Пока я отрывал себя от земли, Снегович обошел меня сзади, левой рукой схватил за вихры, правой — прижал нож к горлу. Я проковылял к машине, подталкиваемый его грудью в спину. Мы остановились у багажника.

Оттуда не доносилось ни звука. По какой-то причине Кэт умолкла.

— Мы собираемся тебя выпустить, — громко сказал я.

Снег Снегович стиснул мое плечо с такой силой, что я, закричав, взвился на самые цыпочки.

— Кончай голосить, — шепнул он мне в ухо.

— Ладно, ладно!

— Теперь открывый. — Он позволил мне высвободить руку, но ножа и пальцев из моих волос не убрал.

Замочную скважину скрадывала темнота. Но, опустив руку, я нащупал ключи, оставленные в замке багажника. Проворот — и крышка медленно поднялась на пружинах.

Внутри, казалось, была одна тьма.

— Ты в порядке? — спросил я.

Кэт не ответила.

Сонм ужасных подозрений зародился в моем мозгу, но тут раздался ее голос:

— Сам-то как?

— Уф… нормально.

— А где этот?..

— Прямехонько здесь, — сказал Снег Снегович и потянул меня за волосы, заставив встать прямо. Мы отошли на несколько шагов.

— Будешь со мной шутки шутить, — известил громила, — и я чутка интубирую твоего Сэмми.

— Я не буду. Не трогай его, пожалуйста.

— Что ты там делаешь? — спросил он.

— Ничего. Ты сам меня сюда запихнул, если что.

— Что ты там искала?

— Я же уже объяс… — начал было я, но он резко дернул меня за волосы.

— Ауч!

— Не мучай его! — взвизгнула Кэт.

— Я ему, мать, глотку перережу!

— Стой! Я пыталась найти молоток.

— Нашла?

— Нет.

— Нашла что-то другое?

— Нет!

— Пушку?

— Нет у нас никакой ПУШКИ, идиот!

Громко вышло. Даже Снегович чуть поежился.

— Что ж, ладно, — произнес он. — На колени, Сэмми-бой.

Он надавил мне на макушку. Как только мои колени стукнулись об землю, он убрал нож от моей глотки, продолжая тягать меня за вихры. С щелчком зажегся фонарик — свет полился внутрь багажника.

— Выходи, красавица. Лучше — с пустыми руками.

Кэт приподнялась. Свет ударил ей в лицо, заставив глаза сиять и сделав бриллиантовыми ручейки подсохших слез на ее щеках. На левой было еще и немного крови — хотя, скорее всего, то была кровь Эллиота.

Забросив одну ногу за край багажника, она выбралась наружу. Протянула навстречу Снеговичу раскрытые ладони. Они тоже кое-где запачкались в крови. Рубашка по меньшей мере выглядела чистой, некогда-джинсам было уже все равно, ее худощавые ноги тоже не пострадали.

— Задирай рубаху, — приказал Снегович.

Рубашка Кэт выбилась из пояса и теперь доставала почти до края некогда-джинсов. Смерив Снеговича понурым взглядом, Кэт расстегнула верхнюю пуговицу.

Верзила ухающе засмеялся.

— Да не сымай ты ее совсем. Ну, ежели только не хочешь сама. Просто приподними над ремнем.

Пожав плечами, она выполнила его просьбу.

— Медленно повернись, — велел Снегович, светя на нее фонариком. — Так, ладно. А в карманах что?

— Ничего.

— Поди