Morbus Dei. Инферно - Маттиас Бауэр

День как будто был создан для прогулки. В воздухе пахло весной, теплый ветер уносил прочь зловоние улиц. Иоганн и Элизабет, бродя по городу, посмотрели кайзерскую крепость и городскую лечебницу, поели пирожков со сливой на Новом рынке и угостились местными блюдами.

Наевшись, они отправились встречать Пруссака, но улицы оказались запружены людьми так, что невозможно было пройти.

– Что там происходит? – Элизабет поднялась на цыпочки, чтобы разглядеть хоть что-то.

– Не знаю. Вижу только помост и…

Элизабет тоже разглядела помост и худого мужчину, который поднялся по ступеням. Он повернулся к толпе, и его голос разнесся над площадью.

– Бродяга и бездельник Вальтер П. был пойман на месте преступления, когда пытался обокрасть порядочного человека Игнаца Зайфрида, в то время как суженая Вальтера, Трауде К., также взятая под стражу, отвлекала его внимание.

Глашатай выдержал театральную паузу, чтобы у горожан была возможность криками выразить свое негодование.

– Поскольку их вина безоговорочно доказана, они понесут наказание, чтобы впредь каждому человеку в любом городе и селении было известно об их злодеянии, дабы уберечься от них!

Четверо крепких служителей втащили приговоренных на помост. У мужчины был жалкий и растерянный вид. Женщина вопила.

Двое подручных схватили приговоренного и прижали головой к плахе. Когда к нему шагнул палач с длинным, остро заточенным ножом, мужчина попытался высвободиться.

Тщетно.

Быстрым движением палач отсек ему нос. Из раны хлынула кровь. Мужчина захрипел, захлебываясь в собственной крови.

Женщина заплакала и отвернула лицо. Толпа восторженно гудела. Элизабет прижалась к Иоганну и закрыла глаза.

Кто-то из подручных прижег обрубок носа раскаленным железом, и кровь остановилась. Вор потерял сознание. Его бросили рядом с помостом и взялись за женщину.

Женщина отчаянно извивалась, но ее, словно перышко, подтащили к плахе и прижали лицом к луже крови.

– Прошу, пощадите, мне нужно кормить пятерых детей! – взмолилась она.

Палач невозмутимо склонился над ней и резким движением отсек ей сначала левое ухо, а затем и правое. Женщина пронзительно визжала, пока ей не прижгли раны.

Несчастная потеряла сознание, и ее бросили рядом с мужчиной. Толпа хлопала и гудела.

Толпа стала расходиться. Люди воодушевленно обсуждали представление, довольные тем, что в городе стало чуточку безопаснее.

Элизабет не хотелось открывать глаза. Зрелище само по себе было неприятным, но радость толпы, восторженные крики – это было еще хуже. Ей стало дурно.

Иоганн наклонился к ней и поцеловал в лоб.

– Все позади, – сказал он и провел рукой по волосам. – Это были преступники. Что бы с нами стало, если б у нас украли деньги?

– И все-таки они люди, – упрямо возразила Элизабет и вытерла слезы.

Она посмотрела на брусчатку в брызгах крови, на два неподвижных тела возле помоста. От той легкости, какая охватила ее во время прогулки, не осталось и следа. Надежда, которая зародилась в душе накануне, у Чумного столба, растаяла. Солнечные лучи уже не дарили тепло – они отражались от кровавых пятен и резали глаза.

И снова эта боль в шее – она пульсировала тихо и непрестанно…

* * *

Иоганн направился было к клетке, но тут почувствовал едва заметное прикосновение. Он машинально тронул кошелек, спрятанный во внутреннем кармане, но опоздал – кошелька там уже не было. Лист огляделся и увидел оборванца, торопливо идущего прочь.

– Эй! – крикнул он. – А ну стой!

Оборванец бросился бежать. Обо всем позабыв, оставив Элизабет одну посреди площади, Иоганн устремился в погоню.

Миновав рынок, вор резко повернул вправо и едва не налетел на двух гвардейцев. Лист не отставал и сам в последний миг сумел избежать столкновения.

– Что за… а ну стоять, вы оба!

Иоганн обернулся на бегу: стражники бросились следом за ними.

Вор мчался так, словно за ним гнался сам дьявол. Он лавировал среди прохожих и использовал любую возможность, чтобы стряхнуть преследователя.

Иоганн быстро нагонял вора, хотя сердце уже рвалось из груди.

Не уйдешь!

Один из стражников, довольно тучный, уже сдался и тяжело привалился к стене дома, расстегнув рубашку, чтобы легче было дышать. Его напарник продолжал погоню.

Вор завернул в тесный проулок и оглянулся: Иоганн преследовал его по пятам, а за ним мчался стражник с алебардой. Навстречу им выкатила повозка, и вор не упустил свой шанс.

Он побежал прямо на коренастого мерина, который тянул повозку, нагруженную тяжелыми бочками. В последний момент бросился на землю, оказался сбоку от лошади и схватился за провисший ремень уздечки. Лошадь от неожиданности дернулась и повернула в сторону. Повозка стала медленно заваливаться набок. Извозчик с руганью соскочил с козел, бочки ударились о брусчатку и разбились. По проулку рекой разлилась навозная жижа.

Ремень внезапно порвался, вор поскользнулся и упал в жижу. В следующий миг он был погребен под повозкой.

Иоганн увидел торчащую из-под повозки руку – пальцы судорожно вцепились в его кошелек. Он наклонился и забрал мешочек. Пальцы дернулись и застыли.

– Попался, пес!

Иоганн развернулся. К нему из последних сил, с трудом удерживая алебарду, бежал стражник. Бежать было поздно – тот оказался слишком близко. Оставалось только действовать. Когда гвардеец сделал замах, Иоганн резко пригнулся, в мгновение ока очутился у него за спиной и ударил в ухо. Стражник взвыл и выпустил алебарду. Лист толкнул его лицом в стену, развернулся и скрылся среди столпившихся зевак.