Дар или проклятие - Джессика Спотсвуд

На следующий день я беру акварельные краски и отправляюсь в сад под тем предлогом, что мне нужно закончить начатый по указанию Елены рисунок.

Почти у меня из-под носа с пронзительным криком взлетает щегол, сердито хлопая крыльями. Прежде чем усесться на дуб по соседству, он делает несколько кругов в воздухе.

Мне тоже хочется на себя накричать.

Вместо этого я иду на звук молотка, что доносится со склона холма. Финн стоит на самой верхней ступеньке лестницы и прибивает потолочную балку. Я окликаю его:

— Мистер Беластра!

Финн испуганно оборачивается, лестница теряет равновесие и начинает крениться в сторону. Я предостерегающе вскрикиваю, но слишком поздно — Финн, беспорядочно молотя руками по воздуху, неловко падает на землю, подвернув лодыжку.

Бросив наземь краски и альбом, я бегу к нему, проклиная свой корсет.

— С тобой все в порядке? — Я присаживаюсь возле него на корточки.

Финн уже сидит, но его лицо под веснушками совсем бледное. Он отворачивается и ругается, как сапожник.

Я ахаю в притворном возмущении:

— Мистер Беластра, я и не подозревала, что вы знаете такие слова!

Он пытается улыбнуться, но вместо этого его лицо искажает гримаса:

— У меня богатый словарный запас.

— Мне позвать Джона? Тебе нужна помощь?

— Сам справлюсь, — пыхтит он. С моего места мне видно, как его шея под воротником краснеет. Оказывается, там у него тоже веснушки.

Удивительно, как их много. Интересно, они везде или только там, куда дотягивается солнце?

— …руку?

Я слишком подавлена, чтобы встретиться с ним глазами.

— Что?

Милый Боженька, с чего это вдруг я думаю о том, каков Финн Беластра без одежды? Наверно, мой ум помутился от волнения.

— Можешь дать мне руку? Помочь мне встать? — спрашивает он.

— О, конечно!

Он хватается за мое плечо и поднимается, разразившись новой серией проклятий. Я тоже встаю, попутно прихватив с пола беседки его пальто.

Мы медленно идем по саду; рука Финна опирается на мое плечо, а я поглядываю на него уголком глаза. Теперь, когда я знаю, что он готов решительно встать на защиту своей матери и Клары, я…

Ничего не могу с собой поделать — теперь я иначе думаю о нем. Он и раньше казался мне симпатичным, но теперь стал симпатичен вдвойне. Однако не могу же я влюбиться в садовника! Это уже попахивает романами Мауры. К тому же Братья слишком уж пристально приглядываются к книжной лавке, а значит, любая связь с семьей Беластра может обернуться неприятностями.

Финн замечает мой взгляд.

— Не горюй, — шутит он, — я не грохнусь в обморок.

— Надеюсь, что нет. Не думаю, что смогу тебя нести.

Мы уже дохромали до кухонной двери. Финн прислоняется к кирпичной стене, а я тем временем зову миссис О'Хара. Оторвавшись от стряпни — возможно, и к лучшему, — она спешит к нам. Из кухни тянет запахом свежевыпеченного хлеба.

— Финн свалился с лестницы, — сообщаю я.

Мы устраиваем его у очага в старом кресле, обитом коричневой тканью в цветочек.

Миссис О'Хара прищелкивает языком:

— О, боже. Может, послать за доктором Алленом?

Финн качает головой:

— Нет, спасибо. Мне бы просто разуться и оценить ущерб.

— Ну конечно! Я пока приготовлю вам чаю. — Она ерошит густые волосы Финна, словно тот — маленький мальчик. Для миссис О'Хара нет посторонних, ей все — свои.

Финн снимает рабочий ботинок и, оставшись в серых носках, шевелит пальцами. Это ему вполне удается, но, попытавшись подвигать щиколоткой, он сквозь зубы шипит от боли.

Миссис О'Хара бросается к нему с кудахтаньем:

— Бедный мальчик, неужели перелом?

— Просто нехорошее растяжение, — предполагаю я.

Миссис О'Хара выхватывает из угла свою корзину со штопкой; там ожидает починки некоторое количество наших сорочек и чулок. Я краснею, надеясь, что Финн не обратит на них внимания.

— Позвольте-ка взглянуть, — говорит миссис О'Хара. — На своем веку я навидалась растяжений, вот и Кейт может подтвердить.

— Нет-нет, я могу сам, — протестует Финн.

— Глупости! Просто подожди минутку. — Миссис О'Хара снимает с кастрюли крышку и помешивает булькающее варево.

До меня доносятся ароматы лука и мускатной тыквы. Неужели сегодняшний обед в кои-то веки окажется съедобным?

— А ты можешь это сделать? — севшим голосом спрашивает Финн.

— Я? — Вряд ли из меня выйдет сестра милосердия. — Лучше бы миссис О'Хара.

Он косится на хлопочущую у плиты миссис О'Хара и поднимает штанину так, чтобы я могла увидеть закрепленный на голени пистолет.

— Пожалуйста, Кейт.

Ох. Я киваю и опускаюсь перед ним на колени.

— Да, конечно.

Увидев меня с бинтами, миссис О'Хара усмехается:

— Вы решили поиграть в доктора? Что это с вами?

— Разве я не должна этому научиться на тот случай, если какой-нибудь добрый человек сжалится надо мной и возьмет меня в жены?

— Бог ему в помощь, — смеется она. — Хорошо, только не затягивайте слишком сильно, а то нога занемеет и отсохнет.

Я злобненько улыбаюсь Финну.

— Как думаешь, разве деревянная нога — это не очаровательно? Как у пирата? У старпома на «Калипсо» была такая.

— А что, это было бы лихо. У тебя найдется запасная повязка на глаз?