Знахарь - Марина Александрова

— Я быстро! Помою руки и приду, — сказала Диана Филиппу и вышла из спальни. Филипп откинулся на большой кровати и, приложив руку ко лбу, задумался. Вдруг заколыхались занавески на большом окне. Ветра не было и в помине. Филипп обернулся. От ужаса и неподдельного страха свело руки, он не мог даже произнести слова.

У окна стоял Дмитрий, а если точнее — его слабое отражение. В бледном свете высвечивалась его изломанная фигура.

«Привидение!» — догадался Филипп.

— Уходите! Уходите скорее! Вас хочет убить один человек, его имя Михаил Петров! Умоляю, беги, спасай Диану и… — привидение обернулось. Филипп, как и Дмитрий, увидел свору черных призраков, несшихся невесть откуда с дикими завываниями. Холод пробегал по коже от их ужасных воплей. Он понял, что это демоны пришли за Дмитрием, и потому он так торопился предупредить Филиппа об опасности, пока не ушел в небытие.

— Простите меня, — искренне произнес Дмитрий, и Филипп увидел, как призраки с остервенением накинулись на Дмитрия и уволокли его.

— Господи! — воскликнул Филипп, выйдя из состояния ступора. — Диана! Диана! — он вскочил с постели и, на бегу собирая вещи, кинулся за женой. Ничего не объясняя, он быстро вывел ее на улицу, разбудил Емельяна и, посадив всех в еще не распряженную карету, стоящую на заднем дворе, приказал кучеру гнать.

Кучер непонимающе глядел на Филиппа, который сам стоял еще на земле и, по-видимому, не собирался покидать дом.

— А вы, барин? — спросил он. В ответ Филипп со всей силы ударил лошадей, и они пустились в галоп. Последнее, что он увидел, — обреченный взгляд жены. Она поняла его. Он ничего не сказал, но она прекрасно поняла, что им грозит опасность.

— А мне надо еще кое-что сделать, — сказал сам себе Филипп, глядя вслед удаляющейся карете. Он повернулся к дому и в тот же момент раздался оглушительной силы взрыв. Филиппа отбросило в сад. Он довольно мягко приземлился на траву, не ощущая боли.

Зарево начавшегося пожара осветило округу, и через несколько минут стали сбегаться люди. Филипп очнулся и стал пробираться сквозь поваленные деревья к дому. Он хотел быстрее открыть конюшню и сараи, чтобы выпустить бедных животных.

Огонь уже переметнулся в сад. Филипп бежал, спотыкаясь. Внезапно он почувствовал, что носком сапога задел что-то мягкое. В тот же миг крыша близлежащей постройки загорелась, ярко осветив все вокруг. Филипп наклонился и увидел… труп Дмитрия. Позади стало жарко, он обернулся и с ужасом увидел, что столб огня с бешеной скоростью приближается к месту, где он стоял.

Перемахнув через забор, он столкнулся нос к носу с губернским комендантом — князем Далсаевым Валентином Ивановичем.

— Что вы тут делаете? — удивился Филипп, зная о натянутых отношениях Емельяна и Валентина Ивановича.

— Я… Ох! Господи! Горе-то какое! — запричитал Далсаев, — руками прикрываясь от яркого пламени. — Сегодня вот подумал, ну что нам на старости-то лет отношения выяснять, и пришел помириться, а подхожу — и меня кто-то обухом по голове и огрел. Вот очухался и такое тут вижу! — он прослезился. А Филипп, прикрывая лицо от палящего огня, внимательно смотрел на Далсаева.

— Это мы в суде выясним, хотел ли ты помириться или избавиться от своего недруга! — Филипп схватил Валентина за руку и потащил подальше от огня.

Подъехавшие пожарники и полиция окружили дом и стали тушить пожар. Начальник полиции майор Денисов Семен Павлович внимательно слушал рассказ Филиппа и тяжело вздыхал, глядя на испуганного и еще не протрезвевшего Далсаева.

Филипп вернулся в сад и, найдя там обгоревшие останки Дмитрия, наскоро закопал их. Одного он не мог понять: кто же на самом деле пытался их поджечь?

Главный городской судья решил ускорить судебное разбирательство. Вернувшийся Емельян лишь горестно покачивал головой, узнав, каким путем хотел от него избавиться Далсаев.

— Перед тем как пойти на прием к губернатору, я говорил с Емельяном, и он поведал мне печальную историю своей дружбы с Далсаевым. Он искренне надеялся на то, что им удастся помириться. Ведь так? — Филипп обратился к Емельяну.

— Да, да, сынок, все верно, — подтвердил Емельян, утирая глаза.

— Потом я видел Далсаева в доме губернатора, но не стал с ним беседовать. Это личные дела, и мне не резон в них вмешиваться. Поздно ночью мы возвратились домой. Хозяин уже спал, жена пошла готовиться ко сну, и вдруг я услышал странные звуки, доносившиеся из сада. Слишком поздно я заметил бочки с порохом и бикфордов шнур, который уже горел, приближаясь к бочкам.