Элементали - Майкл Макдауэлл

– Выходи через парадную дверь, – сказала Одесса, – не дай им тебя увидеть.

Индия прокралась через дом, держа сковородку за спиной, и вышла через парадную дверь дома Сэвиджей. Лагуна Сэнт-Эльмо была похожа на слепящее зеркало в раме из слепящего песка. Убедившись, что на веранде дома МакКрэев никого нет, Индия побежала по краю лагуны до конца косы. Третий дом смотрел на нее сверху вниз с вершины дюны.

Она полностью погрузила сковороду в дюну, затем вытащила ее, полную песка, и разровняла верхушку. Песок был абсолютно чист и абсолютно бел: без темных песчинок, без примесей, насекомых, веточек или кусочков ракушек. А еще – невероятно тяжелый.

Она медленно вернулась к дому, все время следя за сковородкой, стараясь не просыпать ничего из того, что набрала. Ей казалось, что за ней наблюдают из третьего дома; не глядя, она даже могла сказать, откуда именно: из бокового окна правой задней спальни. Она не осмелилась поднять глаз, уверенная, что увидит Марту-Энн – или то, что выдавало себя за утонувшую девочку.

Одесса указала на стол, и Индия поставила туда сковороду. Одесса вынула из кармана платья конверт с маркой, которому было по меньшей мере лет двадцать, и приоткрыла разрез, чтобы Индия заглянула внутрь. Там были семена. Она высыпала их в сложенные ладони Индии.

– В песке нельзя ничего сажать, – сказала Индия. – Просто ничего не вырастет. Там нет питательных веществ. Вода проходит сквозь него, то есть…

Взгляд Одессы заставил ее замолчать, и Индия высыпала семена на поверхность песка.

– Их нужно прикапывать? – смиренно спросила она.

Одесса покачала головой. Она встала и достала из ящика нож для чистки овощей. Держа левую руку над сковородой, она надрезала себе большой палец. Густая красная кровь брызнула из верхней фаланги и закапала на песок. Не обращая внимания на протесты Индии, Одесса методично смачивала семена. Кровь быстро впитывалась в песок, оставляя лишь тонкую коричневую корку.

Часть песка она оставила нетронутой. Одесса зажала рукой порезанный палец, чтобы остановить кровотечение, и пристально посмотрела на Индию.

– Вот, – тихо сказала та, выставив большой палец над нетронутым белым песком, – только сделай все сама, я слишком слабонервная.

Одесса надрезала палец девочки и направила капающую кровь на песок.

– Ничего не произойдет, – заявила Индия. – Мы обе не в своем уме, если таким занимаемся.

– Иди и наклей пластырь на ранку, – сказала Одесса, убирая ее руку. – А потом возвращайся сюда. Меня не волнует, насколько тут жарко, нам с тобой сегодня нужно кое-что испечь.

Одессе нужно было подготовить простое тесто для белого хлеба, и она так беззаботно взялась за дело, словно пыталась убедить Индию, будто оно не имеет никакого отношения к старой сковородке, песку, семенам и крови. В полдень Большая Барбара, Люкер, Ли и Дофин гурьбой вышли из дома МакКрэев, чтобы пообедать гамбургерами, и только горелки на плите делали кухню почти невыносимой.

После обеда Индия заявила, что останется и поможет Одессе с посудой. Когда все ушли, Одесса достала миску с тестом, которое всего за полтора часа увеличилось почти втрое. Она отдала Индии замешивать его и сказала, что должно пройти четверть часа, и ни минутой меньше.

– Одесса, я просто не понимаю, как можно думать о розжиге духовки в такую погоду. Просто невозможно…

Из кладовой Одесса достала сковороду. Семена взошли, выросли, растения отцвели и дали плоды – и все это в течение двух часов. На форме для выпечки раскинулось целое поле с ростками, похожими на пшеницу: правда, бледно-зелеными и болезненными, но с каждого стебля свисал ряд маленьких черных семян, точно таких же, какие Индия видела в конверте.

Индия подбежала посмотреть, но Одесса велела вернуться обратно.

– Не останавливайся! – крикнула она. – Продолжай!

Индия вернулась к замешиванию и все повторяла себе под нос: «Я не верю, я не верю!»

Одесса сидела за столом и терпеливо собирала этот аномальный урожай, осторожно обдирая ростки и высыпая семена в миску.

Она закончила прежде, чем Индия справилась с замешиванием теста.

– Дай взглянуть на эти растения, – попросила Индия. – Что это такое? Как называется?

Одесса подошла к черному ходу, распахнула его ногой и высыпала из сковороды песок и отслужившие свое растения. Вернувшись к столу, она сунула горсть семян обратно в тот же конверт, а остальные рассыпала по листу бумаги для выпечки. Она зажгла духовку и положила их туда на десять минут.

В кухне стало настолько жарко, что они с Индией были вынуждены выйти. Пот лил ручьями с обеих и стекал на пол столовой, где те стояли в полном молчании.

В тот вечер на ужин, вместе со стейком из филейной части, крабами и фасолью на гарнир, Одесса подавала домашние булочки.

– Одесса, – воскликнула Большая Барбара, – вы с Индией совсем из ума выжили – заниматься выпечкой на этой кухне! Но они такие восхитительные, я не стану слишком жаловаться, потому что нет ничего в мире, что мне нравится больше, чем булочка с маком.

– Их две дюжины, – сказала Одесса, взглянув на Индию, – по четыре штучки на каждого. Мы с Индией очень расстроимся, если вы их все не съедите.

Индия знала, что на булочках совсем не мак, но ничего не сказала. В угасающем свете дня, когда никто не видел, она склонилась у задней двери дома Сэвиджей и осмотрела содержимое сковороды там, где Одесса ее вытряхнула. Засохшая кровь свернулась в черные хлопья, а скороспелый урожай уже почернел и сгнил.

Подошла Одесса и встала за дверной сеткой. Индия взглянула на нее.

– Теперь мы защищены? – спросила она.

– Мы сделали все, что могли, – сказала Одесса и удалилась.