Нездешние - Александр Зимовец

— В смысле, он же тогда будет жить где-то в Тир-на-Ног, или где там, — поясняю я. — А как же тогда Аня?

— Не знаю, — вздыхает Марта. — Я тоже думала об этом. Возможно, они о чем-то договорились на этот случай. Даже наверняка. Но ведь не спросишь же их. О таком ведь не спрашивают.

Через некоторое время в библиотеку является Мерлин.

— Мар, тебя Его Величество просил зайти, — бросает он, усаживаясь за массивный стол и раскрывая на первом попавшемся месте найденную Мартой книгу: единственный наш улов за сегодня.

— Какая-то хроника, — разочарованно произносит он, кладя книгу обратно на стол, пока Марта еще даже не успела спуститься с лестницы. — Этот пошел туда, тот сюда. Даже не поймешь, в какие времена это происходило. И насколько это время соотносится с нашим.

— Скажи, а тебе не обидно? — спрашиваю я, спустившись вниз и устроившись в кресле рядом с Мерлином.

— В смысле? — он поднимает бровь, вопросительно взглянув на меня.

— Ну, вот, что Артур отправится в Тир-На-Ног, станет некой почти божественной сущностью, а ты останешься здесь, хотя ты, в общем-то, ничем не хуже.

В присутсивии Мерлина меня всегда тянет обсуждать философские вопросы. Наверное, есть что-то такое в самой его фигуре и манере держаться — располагающее к беседам об отвлеченном.

— Ну, во-первых, еще неизвестно, кому будет проще: Артуру или мне, — пожимает плечами мой собеседник, машинально пощипывая пальцами короткую бородку. — Мы же не знаем, через что ему там придется пройти. Может быть, победа в этом турнире и не победа вовсе. Может быть, победители и рады бы вернуться назад, да уже не могут. А нам об этом не говорят, потому что иначе мы бороться перестанем.

— Интересная версия.

— Есть те, кто думают так вполне всерьез. Если хочешь, скину тебе почитать одну статью в сети. Беда в том, что нас никто не спрашивает, если объявлен турнир: тут уж, как говорится, танцуй или сдохни. Но главное не в этом. Просто есть люди, которым нравится командовать, а есть те, кому комфортнее подчиняться. Они не хуже и не лучше друг друга, просто разные — вот и все. И тирны здорово придумали, что предусмотрели в своей иерархии место как для одних, так и для других. Если бы победителю нужно было избавиться от всех прочих претендентов, то главный приз получали бы только психопаты, вроде нашей общей знакомой. Полагаю, тирнам самим такие не нужны — ну, или нужны в ограниченном количестве.

— А зачем вообще все это? Зачем такой экзамен?

— Почем я знаю? — пожимает плечами Мерлин. — Встретишь как-нибудь тирна — спроси. Наиболее популярная версия — это у них так эволюция работает. Ну, ты знаешь — выживает сильнейший. Естественный отбор, вот это все.

— А может быть, они просто заинтересованы в том, чтобы амбициозных нездешних на Земле было поменьше?

Мерлин щелкает пальцами.

— Да, некоторые думают и так, — отвечает он с какой-то странной трудноуловимой улыбкой. — Хотя тогда, наверное, стоило бы не разрешать сдаваться. Просто, чтобы все поубивали друг друга, и остался только один. Вот Сирене такое, наверное, понравилось бы.

— Кто она вообще такая, эта Сирена? — спрашиваю я. Мерлин передергивает плечами и машинально оглядывается по сторонам.

— Таинственная особа, — произносит он. — Мы с Артуром много всего прошерстили прежде, чем что-то узнали о ней. Поговаривали, что ее отец — какая-то важная шишка: не то депутат Думы, не то какой-то генерал. На самом деле, это не так. Но персонаж он странный: работает в каком-то Институте стратегического анализа экспертом по планированию. Вроде бы, нелепая должность, но есть куча отрывочных сведений о его встречах с весьма влиятельными людьми. В общем, с ним советуются. Не знаю, почему. Возможно, он оказывает какие-то магические услуги. Хотя это вряд ли: он же просто здешний. Но в каком-то анонимном канале его даже называли серым кардиналом.

— А мать? — спрашиваю я.

— А мать ее — тирнская ведьма не из последних. И говоря, в отличие от большинства тирнов, она принимала в жизни дочки большое участие. Поэтому у Сирены с самого детства была возможность упражняться в магии. Еще говорят, что ей устроили поездку в Тир-На-Ног и там усилили ее естественную способность манипулировать мужчинами. Специально, чтобы она была готова к турниру. С первого дня, как только турнир был объявлен и появился список претендентов, она начала методически уничтожать их, благо это были по большей части парни.

— А откуда она узнавала адреса и прочее? Неужто это все тоже публикуют?

— Я же говорю, отец у нее непростой. Наверняка подключил свои связи среди здешних. Да и сама она не промах. При помощи ее гипноза, да и другой магии можно много чего добиться. Серьезно, это машина убийств. Я не представляю, как ты от нее спасся.

— Меня спасла вот она, — говорю я, показывая на ладони слезу.

— Да я слышал, — кивает Мерлин. — Мощная штука. Говорят, когда-то их было очень много. У каждого уважающего себя тирна было по одной. Но потом становилось все меньше и меньше.

— Почему?

— Есть у них слабость, иногда сильно привязываются к хозяину. И могут пойти на необдуманные поступки ради него.

— В смысле? Какие у камня могут быть поступки?

Мерлин пожимает плечами.

— Так говорят, — произносит он.

— Я одного не могу понять, — говорю я. — Зачем нас убивать? Почему тирнам это нужно, раз они так организовали турнир?

— Может быть, это нужно не тирнам? — пожимает плечами Мерлин.

— В смысле?

— А ты думаешь, все это просто так? — спрашивает Мерлин, развалившись в кресле и закинув свои длинные ноги в забрызганных грязью джинсах на библиотечный стол.

— Что именно?

— Ну, вот почему мы все чувствуем себя чужими в этом мире, — поясняет он. — Я же помню, ты мне рассказывал у тебя было то же самое. А Аня, думаешь, отчего под поезд прыгнула… а, извини, ты, наверное, еще не в курсе…

— Да в курсе уже, — вздыхаю я. — И почему же?

— Элементарно, — оживляется Мерлин. — Нас мир тоже отторгает. Точно так же, как он отторгает осколки. Только вокруг нас он почему-то не может создать кокон из иного пространства. Поэтому он создает вокруг нас кокон из людской холодности и отчуждения. Это миру мы не нужны, и мир хочет нас убить или выдавить отсюда в Тир-На-Ног. А тирны ему просто помогают.

— Сам придумал? — интересуюсь я.

— В общем, да. Считай это заявкой на Нобелевскую премию. Жаль,