Отходная молитва - Дэвид Боукер

При виде такого зрелища присутствующие дружно ахнули. Энгус грохнулся в обморок, и Иоланде пришлось приводить его в себя. Принс же, судя по всему, не испытывал ни малейшей боли, хотя от пылающей руки и поднимался черный дым.

— Господи Иисусе! — вырвалось у кого-то.

— Совершенно верное сравнение, — откликнулся Принс, не оборачиваясь. — Меня защищает та же самая сила, что позволяла Иисусу из Назарета творить чудеса. На протяжении веков ману называли по-разному. Христианам она известна как "святой дух". Она — дыхание Всевышнего.

Принс выдернул из пламени руку и показал ее собравшимся — целехонькую, без следов ожога. Целым остался и рукав рубашки. Хьюго попросил Лаверна потрогать кожу, чтобы окончательно удостовериться. Рука оказалась здоровой и прохладной на ощупь. И хотя лицо Принса находилось лишь в нескольких сантиметрах от обжигающего пламени, оно тоже ничуть не пострадало. Ни брови, ни волосы не были обожжены.

— Ну, Хьюго, это явно какой-то фокус, — усмехнулся Лаверн.

Иоланда тотчас одернула его:

— Нет, Вернон, это не фокус. Грех так говорить…

Принс покачал головой, давая понять, что ее вмешательство ни к чему.

— Вернон, если я тебе скажу, что ты тоже можешь засунуть руку в огонь и ничуть при этом не пострадаешь, что скажешь ты мне в ответ?

На несколько мгновений воцарилось молчание, нарушаемое лишь потрескиванием пылающих поленьев.

— Я бы сказал: "Извини, но я не застрахован от последствий пожара", — пошутил Лаверн.

— Давай проверим. — Принс схватил Лаверна за запястье. Для такого худощавого человека, как он, в его руках чувствовалась недюжинная сила. — Позволь, я тебе помогу.

Лаверна охватил ужас. Однако внутренний голос подсказывал, что сейчас неподходящий момент демонстрировать свою слабость.

— Надеюсь, ты мне доверяешь?

— Да, но, может, мне все-таки снять куртку? — с глупым видом произнес Лаверн.

Принс покачал головой:

— Не бойся. Она не сгорит.

Вернон послушно проследовал за Принсом к костру. Когда до того осталось меньше чем полметра, Лаверн понял, что не ощущает жара. Они с Принсом присели на корточки, и Хьюго отпустил правую руку Лаверна. Зато крепко ухватился за левую, одарив его при этом пронзительным взглядом.

— Сколько в тебе веры, друг мой?

Откровенно говоря, нисколько, подумал Лаверн. Но не успел он хоть что-то промямлить в ответ, как Принс нагнулся вперед, и их сомкнутые руки оказались в самом сердце пляшущего пламени. Лаверн стиснул зубы, приготовясь к адским мукам, однако не ощутил никакой боли, вообще ничего, если не считать легкой щекотки. Из его груди вырвался вздох облегчения, который вскоре сменился нервным хохотом. И все это время языки огня лизали их сцепленные руки.

Затем Лаверн ощутил, как Принс сжал его кисть. Что это? Поздравление? Или предупреждение? Лаверн так и не понял. Дрожа, он вытащил руку из пламени, и тогда ему стало ясно, какую злую шутку сыграл с ним Принс. Кожа оказалась целехонька — ни намека на ожог, зато рукава рубашки, свитера и куртки превратились в пепел, запекшийся на нем черной дымящейся коркой. В изумлении Лаверн поднял руку, чтобы лучше рассмотреть изуродованную одежду, но в следующий миг обугленный рукав отвалился, обнажив руку до самого плеча.

Принс откинул голову и расхохотался. Вскоре вместе с ним хохотали и все другие. И только Лаверн, неожиданно лишившийся в холодный день рубашки, свитера и куртки, не мог взять в толк, что тут смешного.

Хьюго же с торжествующей улыбкой склонился к нему и шепнул в ухо:

— Это тебе за жадность.

* * *

Произошедшее в лесу одновременно отрезвило и расстроило Лаверна. До этого он считал Хьюго Принса обыкновенным проходимцем. Увы, все оказалось гораздо сложнее. Даже если тот и фокусник, то отнюдь не заурядный. Скорее иллюзионист самого высокого класса. А трюк с костром!.. Хьюго выставил его на посмешище. Даже хуже. Продемонстрировал миру его непрофессионализм.

В шесть часов вечера все собрались за ужином в банкетном зале, по периметру которого тянулась старинная галерея — явно Елизаветинской эпохи. Принс, Иоланда и Эдисон отсутствовали. Обедающими занималась домашняя обслуга Принса, в большинстве своем полинезийцы и азиаты. Стены помещения украшали портреты далеких предков Хьюго Принса. Их мясистые лица взирали на присутствующих с традиционным самодовольством избалованных привилегиями аристократов.

За столом царила шумная и непринужденная атмосфера. Лаверну пришлось отражать бесчисленные подначки в духе черного юмора о всяких «безруких» и "рукавах, в которых много чего спрятано". Единственным, кто проявил истинную симпатию к Лаверну, оказался Йен Маршленд. На него произвело крайне неприятное впечатление, что Принс, которым он до этого искренне восхищался, повел себя с гостем так недружелюбно.

Главным блюдом ужина был пирог с дичью, явно некогда обитавшей в поместье Хьюго Принса. Пирог оказался вкусным, удачно приправленным специями, однако аппетит Лаверна был безнадежно загублен событиями сегодняшнего дня.

Лило принялась игриво тереться под столом пяткой о его ногу, и Вернон благоразумно решил не дожидаться десерта. Сославшись на усталость, он вернулся к себе в комнату и принялся перелистывать номер "Популярной классики".

Минут через двадцать раздался стук в дверь. Лаверн с испугом подумал, что это опять похотливая Лило.

— Кто там? — спросил он намеренно старческим голосом.

— Эдисон. С вами все в порядке?

Вернон открыл дверь, и девушка вошла в комнату, принеся с собой легкий аромат пачулей.

— Разумеется, со мной все в порядке, — откликнулся Лаверн. — Что случилось?

Девушка легонько прикоснулась к его лбу.

— Вы уверены? У вас какой-то чересчур шутливый голос.

— Я симулировал серьезное заболевание, если хотите знать.

Эдисон решительно шагнула к его кровати, повернула журнал обложкой вверх и улыбнулась:

— Значит, вы не шутили? Когда говорили о том, что любите читать перед сном.

На ней был мешковатый, затрапезного вида серый свитер и старые рваные джинсы. Несмотря на это, Эдисон выглядела восхитительно, и Лаверну с его старомодными манерами подумалось, что ей не следует находиться в комнате женатого мужчины, особенно после десяти часов вечера.

— Итак, юная леди, чем могу быть вам полезен?

Эдисон хихикнула:

— О Господи! Вы какой-то весь скованный и чопорный. Настоящий брюзга. Разве нельзя просто зайти и сказать «привет», если вам это хочется?

На лице Лаверна явственно отразилось смущение.

— Конечно. Извините. Конечно же, можно.

— Я рассказала о вас Хьюго. О том, как вы дали мне денег на Рождество. Это, наверное, произвело на него впечатление. Он просил узнать, не сможете ли вы прийти к нему в его личную гостиную. Выпить вместе с ним.