Гаст - Эдвард Ли

- Да, и у них там холодные зимы. Нашим парням нужны хорошие спальные мешки...

Ты все еще не понимаешь, но ты маршируешь свой пост по какому-то приказу за пределами твоего сознания. Они что-то сушат в этом поле, ты понимаешь. И это НЕ торф. Это что-то идет из амбара...

Твой марш по периметру ведет тебя по другой стороне. В этой стене нет дверных проемов, но есть полудверь, с открытой верхней половиной.

"Иди и загляни внутрь..."

Когда ты приближаешься, поднимается вонь. Это ужасный запах, и к тому же непостижимый. Эти гражданские заключенные, вероятно, не мылись месяцами, но только часть вони была запахом тела. С них всю одежду, очевидно, сняли, чтобы повторно использовать ткань для военных нужд, но теперь, когда ты об этом задумался, зачем прилагать все эти усилия, чтобы запереть и накормить женщин, детей и стариков? Они не представляли никакой военной ценности...

Затем ты заглядываешь в амбар...

В каждом углу горят большие дровяные костры, а над каждым костром стоит котел шириной шесть футов. Котлы кипят, выбрасывая вонючий пар, и каждый из них помешивается рабом-мужчиной длинной деревянной лопаткой.

- Вскипятите как следует, парни, - рявкает офицер с пистолетом.

Но что они кипятят в котлах?

- Надо убить всех этих грязных вшей янки, прежде чем они попадут к нашим парням...

Ты все еще не понимаешь... пока не посмотришь в центр амбара, где раздается непрекращающийся звук "чик-чик-чик..."

В основном голые заключенные стоят в молчаливой очереди. Все они очень худые, ребра торчат, колени узловатые. У некоторых женщин есть признаки беременности, как и у некоторых девочек, которые только вступают в период полового созревания.

- Следующая десятка! Давайте, поторопитесь!

Десять заключённых вызывают в центр сарая, где их ждут десять угрюмых негритянских женщин, каждая из которых держит ножницы.

Теперь их задача ясна. Они быстро стригут все волосы с голов заключенных.

- Руки вверх!

Затем пучки волос под мышками стригут, чтобы они упали на землю.

- Ноги врозь! Скорее!

Теперь каждая негритянка становится на колени, держа ножницы наготове. Все лобковые волосы стригут аналогичным образом. Детей, которые ещё слишком малы, просто стригут на голове и отправляют ко второй двери, где они снова садятся в повозку...

Они кипятят волосы, понимаешь ты, широко раскрыв глаза. Затем их сушат на солнце и используют для набивки матрасов и спальных мешков...

После нескольких циклов волосы лежат настоящими кучами. Резакам требуется несколько минут, чтобы сгрести волосы и сбросить их в котлы после того, как предыдущая партия будет вычищена и сброшена в ожидающую их тачку.

Отсюда и процесс.

Ферма по набивке спальных мешков человеческими волосами.

Несколько раз ты видишь, как солдаты бросают женщин в котлы, оставляют их там на минуту, а затем вытаскивают. Солдаты стоят вокруг и хохочут, наблюдая, как эти несчастные визжат и содрогаются, покраснев, на полу, их глаза кипят, а лица дымятся. У тебя складывается отчетливое впечатление, что солдаты делают это просто ради развлечения.

Ты отступаешь назад, давясь, с чудовищным привкусом во рту. Ты отшатываешься назад, чтобы краем глаза увидеть повозку, направляющуюся на холм, только теперь все несчастные пленники лысые.

Волна тошноты грозит сбить тебя с ног, и издалека ты слышишь крики.

- Взять ее!

Ты выглядываешь, но видишь только сквозь изменчивое головокружение тошноты...

- Рядовой! Пристрели этого сбежавшего заключенного прямо сейчас!

Ты все еще шатаешься. Когда зрение проясняется, ты видишь лысую и очень голую маленькую девочку, убегающую от амбара.

- ВЗЯТЬ ОРУЖИЕ НА ПЛЕЧО И СТРЕЛЯТЬ! - кричит лейтенант с красным лицом, приближаясь.

Ты поднимаешь оружие и целишься в V-образный вырез. Твой палец касается спускового крючка...

- Чего ты ждешь?

- Но-но, сэр, - запинаешься ты, - это всего лишь маленькая девочка...

Дупло пистолета касается твоего виска.

- Рядовой, если ты не застрелишь этого сбежавшего заключенного, я убью тебя прямо сейчас и добавлю твои волосы в следующую партию!

"Я не собираюсь этого делать", - думаешь ты, но тем не менее делаешь вдох, выпускаешь половину воздуха и нажимаешь на спусковой крючок.

Курок щелкает, ударяя по латунному капсюлю, и после доли секунды задержки мушкет пытается выскочить из твоей руки. Черный порох выбивает гладкоствольный патрон калибра .69 из дула с оглушительным грохотом и клубами дыма.

Твои глаза были закрыты, когда ты нажимал на курок, но ты слышишь слабый хлопок и детский визг.

Лейтенант раздувает дым своей шляпой.

- Отличный выстрел, рядовой! Ты попал той девчонке прямо в спину, когда она поворачивалась!

Твои глаза жжет, как огонь. Ты видишь маленькое голое тело, дрожащее в траве. Несколько секунд она всхлипывает:

- Мамочка! Папочка!

Затем:

Тишина.

- Как тебя зовут, рядовой?

Ответ вырывается скрежещущим голосом:

- Колльер, Джастин, Третий корпус, сэр.

Глаза лейтенанта, казалось, пожелтели?

- Где ты научился так стрелять?

Твое горло почти сдавлено, и голос в глубине твоей головы шепчет:

"Ты убил ребенка, ты убил ребенка..."

И слова вылетают из твоего рта без осознания:

- Фредериксбург и оба сражения при Булл-Ране, сэр, - но ты только хочешь перезарядить и убить себя прямо там.

- Чертовски хорошо стреляешь, рядовой, - похлопывание по спине. - Теперь приведи несколько нигеров, чтобы забрать тело и вернуться на свой пост.

Ты смотришь на поле и бубнишь:

- Да...

(II)

- Сэр...

Колльер лежал на простынях, дрожа от страха, глаза его были открыты в ужасе. Холодный пот, густой как мед, казалось, покрыл его. Сначала пришло замешательство, затем его желудок сжался, когда образы из сна вспыхнули в его голове.

"Святое дерьмо, это был самый отвратительный кошмар в моей жизни..."

Он попытался сглотнуть, но не смог, затем он обнаружил, что не может пошевелиться, сон раздавил его, как рухнувший потолок. Изображение ярче вспыхнуло в его мозгу: высохшие обнаженные женщины с пергаментно-белой плотью, стоящие в футах друг от друга, пока пара железных ножниц, идентичных тем, что он видел на витрине, замысловато отрезали-отрезали-отрезали все их лобковые волосы.

"Как нацисты", - подумал он.

Конфедераты действительно делали такие вещи? Он где-то это прочитал?

Или его разум сгенерировал все это злодеяние?

"Должно быть, я действительно облажался, раз мне приснился такой сон..."

В самом деле.

Он все еще не мог пошевелиться. Он чувствовал себя наполовину задыхающимся. Его грудь поднималась и опускалась, когда