Игра с огнем - Наталья Тимошенко

– Скажи этой Виктории, что я к ней сейчас приеду, – шепнул он. – Расспрошу подробнее, не по телефону же.

Максим кивнул и снова повернулся к телефону.

– Виктория, следователь Первушин может к вам подъехать, чтобы задать несколько вопросов?

Девушка замялась.

– А почему сейчас не спросите?

– Это не телефонный разговор.

– Я спать собиралась.

– Он не отнимет много времени.

Она вздохнула.

– Ладно, приезжайте.

Записав адрес Виктории Архиповой, Максим сбросил вызов и посмотрел на следователя.

– Она вас ждет.

Семенович, кряхтя, поднялся из-за стола.

– Надеюсь, хоть с чаем ждет, – проворчал он. – С утра не ел. Все свободны. А ты, – он вперил пухлый палец в Диму, – начни уже работать, хватит спихивать дела на посторонних людей.

* * *

Если бы у Элизы была такая возможность, она сегодня не пошла бы в школу, а весь день провела, бродя по улицам города и наслаждаясь дождем. Вчерашний сломанный на несколько частей день настолько выбил ее из колеи, что ночью она не сомкнула глаз. С одной стороны, это избавляло от очередного кошмара, с другой – она была обычным человеком, и бессонная ночь не добавляла сил. Зато ближе к четырем утра, когда по подоконнику ударили первые крупные капли, Элиза вскочила с постели и настежь распахнула окно. Она все равно даже не дремала, что ей терять? До самого утра сидела на подоконнике в одной ночной рубашке, радуясь косым струям, которые залетали в комнату и почти полностью вымочили ее. Замерзла, конечно, зато внутренний огонь уже не горел так ярко, а медленно тлел где-то глубоко-глубоко, почти как в то время, когда она несколько часов ежедневно проводила в бассейне.

К сожалению, не пойти на работу она не могла. И даже не потому, что сегодня один из самых напряженных дней, когда у нее подряд идут шесть уроков без единой форточки, а потому, что еще один день вне расписания сломает ее окончательно. И даже дождь уже не поможет.

Едва ли кто-то из детей заметил ее нежелание работать. Она как всегда была идеально накрашена, в идеальной одежде и с идеальной прической. Говорила неторопливо, тему рассказывала интересно. Сама не слышала в своем голосе ничего необычного, и это тоже казалось странным.

Единственное, что она себе позволила, – отменила факультатив, который шел седьмым уроком. Это тоже было нарушением режима, но к концу шестого урока Элиза поняла, что если прямо сейчас не выйдет на улицу, ее начнет нервно потряхивать. Дождь почти прекратился, но в воздухе еще висели мелкие капли воды, и она боялась упустить и их.

– Почему? – первой удивилась Яна Васильева, когда Элиза объявила об отмене факультатива.

– На сегодня у меня запланированы кое-какие дела, я не успеваю.

Она видела удивление в глазах детей. Все они знали о ее патологической любви к расписаниям. Она никогда никуда не опаздывала и ничего не отменяла, и они не позволяли себе опаздывать на ее уроки. Это было приятно, но сейчас только добавляло проблем. Странным образом все привычное сегодня добавляло проблем.

Сразу после звонка Элиза скрылась в подсобке, торопясь взять вещи и уйти, пока кто-нибудь не сломал ей новые планы. Дети точно так же радостно торопились покинуть класс, чтобы сбежать из школы. Только Яна и Алиса немного замешкались, переписывая домашнее задание с доски.

– Тогда сегодня в десять как обычно, за домом лесника, – донесся до Элизы голос Алисы.

– Далеко идти же, – возразила ей Яна. – Он сказал, что это рядом с Заболотной дорогой. Может, сразу там и собраться?

– Ну, я предложу ребятам.

«Тебе не должно быть до этого никакого дела, – напомнил ей внутренний голос. – Твое дело – учить их английскому, а воспитанием пусть родители занимаются».

Элиза знала, что позапрошлой ночью подростки все-таки ходили на пожарище: слышала, как Ваня Петрухин хвастливо рассказывал об этом одноклассникам. Ничего с ними не случилось тогда, не случится и сейчас, но Элиза уже взялась за ручку двери.

– Вы снова куда-то собрались ночью?

Девочки покраснели и принялись преувеличенно внимательно складывать тетради в рюкзаки.

– Да ладно вам, Елизавета Николаевна, – первой подняла на нее взгляд Алиса. – Можно подумать, вы в юности глупостей не творили.

– Не творила, – соврала Элиза. Впрочем, самую большую глупость в своей жизни она сотворила не совсем в юности, ей было уже двадцать один. – У меня были строгие родители, а еще я занималась спортом, там не до глупостей.

– То-то вы такая…

Яна ткнула подругу локтем в бок.

– Какая? – удивилась Элиза.

– Ну… – Алиса ни капли не смутилась. – Правильная. Вы всегда знаете, как надо и как правильно, у вас все всегда распланировано. Вы бегаете по утрам, никогда не опаздываете на работу, всегда выглядите идеально. Неужели вам никогда не хотелось сделать какую-нибудь глупость? Прогулять работу, не помыть утром голову? Это я уже молчу о том, чтобы закинуть рюкзак за плечи и поехать автостопом по Европе.

Элиза внезапно улыбнулась.

– Хотите правду, почему сегодня не будет факультатива?

Теперь уже и Яна заинтересованно посмотрела на нее.

– Не хотите же вы сказать, что собираетесь путешествовать автостопом?

– Нет, я всего лишь хочу пойти гулять под дождем, пока он окончательно не закончился. Я обожаю дождь.

Алиса и Яна переглянулись и рассмеялись.

– Я бы сказала, что это не такая уж и глупость, но зная вас, думаю, и это подвиг, – хмыкнула Алиса. – Так что дерзайте! Никакие факультативы не стоят прогулок под дождем.

Девчонки ушли, а Элиза так и осталась стоять у двери в подсобку, глядя в окно. На кого-то другого пасмурная хмарь навевала бы тоску и сон, но она улыбалась. Да, возможно, пойти гулять вместо факультатива – потолок ее незапланированных глупостей, но кто сказал, что другие не могут позволить себе путешествие автостопом или просто ночную вылазку в лес?

Она вернулась в подсобку, быстро закинула в шкаф учебники, которыми пользовалась во время урока, положила в ящик стола ручки и карандаши, но когда попыталась задвинуть его обратно, тот закрываться отказался, как будто что-то попало между ним и задней стенкой стола. Так уже бывало раньше: Марина Петровна бросала свои вещи как попало, а ее ящик как раз был верхним, и с него вечно что-то падало. Возможно, вчера, когда Максим Александрович осматривал стол, он тоже положил что-то неровно.

Элиза вытащила ящик целиком и присела на корточки, чтобы заглянуть за него. Так и оказалось: у задней стенки она заметила длинный белый конверт, одним уголком все еще державшийся за верхний ящик. Элиза вытащила конверт и заглянула в него, тут же почувствовав, как неприятно мелкими искрами закололо кончики пальцев. В конверте лежали деньги и билет на самолет на имя Марины Соболевой из Алексеевского аэропорта до Москвы.