Мизери - Стивен Кинг

— Вы в порядке, сэ-эр? — спросил Колтер. — Я слышал, вы в туночь пострада-али? — Он, запнулся. — Ну, когда она умерла.

— У меня все нормально, — медленно отозвался Джеффри. —Колтер, вы говорите, что слышали какие-то звуки… Вы, наверное, просто вообразили,что слышали их.

Колтер казался ошарашенным.

— Вообрази-ил? Сэ-эр! Может, вы мне еще скажете, что вГоспода Иисуса не верите и в жизнь вечную? Разве вы не помните, как Дункан,Фромсли видел старика Паттерсона через два дня после того, как его похоронили,и старик светился, как болотный огонек?

Скорее всего, подумал Джеффри, это и был болотный огонекплюс пар из бутылки Дункана Фромсли.

— А еще полгорода видело того монаха-паписта, которыйразгуливает по стенам Риджхит-мэнора. Из Ло-ондона, прах его побери, и то дведамы приехали — из Психи-ического общества — на него посмотреть!

Джеффри понял, о каких дамах говорит Колтер. Две стареющиеистерички, наверняка страдающие от резких перепадов настроения, обе какие-тоизломанные, как силуэты в детских книжках «Нарисуй и назови».

— Привидения существуют, как и мы с вами, сэ-эр, — серьезнопродолжал Колтер. — И пусть бы они там и были, ничего, но там звуки такиежуткие, зловещие, знаете ли, и я теперь даже не хочу проходить мимо кладбища, азавтра мне надо рыть могилу для малыша Ройдманов. Вот так-то.

Джеффри взмолился про себя, чтобы Господь ниспослал емутерпение, так как желание наорать на этого глупого могильщика стало почтинепреодолимым. Только что он, мирно дремал у камина, открытая книжка лежала унего на коленях, и тут явился этот Колтер, разбудил его… и теперь он,просыпался, и с каждой секундой усиливалась тупая боль от сознания того, чтоего любимой уже нет на свете. Она уже три дня в могиле… Скоро пройдет неделя…потом месяц… год… десять лет.

Горе, думал он, подобно скале на берегу океана. Сон — какприлив, он приносит облегчение.

А когда пробуждаешься, наступает отлив, скала сновапоказывается над водой, неотвратимо реальная, она будет здесь вечно, еслитолько Богу не будет угодно смыть ее.

А этот дурак посмел явиться сюда и завести пустой разговор опривидениях!

Но Колтер выглядел таким напуганным, что Джеффри сдержался.

— Мы очень любили мисс Мизери, то есть ее милость, — тихопроговорил он.

— Да, сэ-эр, так оно и было, — с жаром подтвердил Колтер,переложил шляпу в левую руку, а правой достал из кармана внушительных размеровкрасный носовой платок и оглушительно высморкался. Глаза его увлажнились.

— Мы все очень скорбим о ней. — Джеффри засунул руку подрубашку и принялся теребить бинты.

— О да, сэ-эр, и мы скорби-им. — Колтер говорил в платок, ноДжеффри видел его глаза. Его гость действительно плакал, плакал всерьез, ипоэтому Джеффри отбросил свое эгоистическое раздражение. — О, сэ-эр, она былахорошей госпожой! Удивительная она была госпожа, и прямо жутко смотреть, какубивается его милость…

— Да, она была хорошая, — мягко согласился Джеффри ипочувствовал, что у него самого слезы подступают к глазам — как будто дождьсобирается в славный летний день. — Знаете, Колтер, когда хороший человек отнас уходит, когда уходит особенно дорогой для нас человек, нам бывает трудносмириться с его уходом. Вот мы и воображаем, что этот человек все еще с нами.Вы понимаете, о чем я говорю?

— О да, сэ-эр! — воскликнул Колтер. — Но эти звуки, сэ-эр!Вы бы их слышали!

— Так что это за звуки? — терпеливо спросил Джеффри.

Он, полагал, что звуки, о которых говорит Колтер, — это неболее чем вой ветра, усиленный воображением, или же бормотание барсука наберегу речки, протекающей неподалеку от кладбища. Он, совершенно не был готовуслышать ответ Колтера:

— Кто-то царапался, сэ-эр! Похоже на то, что она там живая ихочет выбраться оттуда в мир живых, очень похоже, сэ-эр!

ГЛАВА 2

Пятнадцать минут спустя Джеффри в одиночестве подошел кобеденному столу. Он, раскачивался, словно моряк на палубе корабля в штормовуюночь.

Он, в самом деле чувствовал, как почва уходит у него из-подног.

Он, мог бы поверить, что лихорадка, которую стольбезоговорочно предрекал ему доктор Шайнбоун, наконец его настигла, но щекираскраснелись и лоб приобрел восковой оттенок вовсе не от лихорадки, и ни из-залихорадки руки его дрожали так, что он, едва ни выронил графин, с бренди. Еслиесть возможность — малейшая возможность, — что дикая мысль, поселившаяся в егоголове после визита Колтера, окажется правдой, тогда он, не имеет права терятьвремя.

Однако он, чувствовал, что если немедленно не выпьет, тоупадет в обморок.

Джеффри Оллибертон, в первый и последний раз в жизнисовершил абсолютно не характерный для него поступок: поднес графин к губам исделал несколько глотков из горлышка.

Затем он, отошел от стола и прошептал:

— Надо проверить. Небом клянусь, надо проверить.

И если в результате экспедиции на кладбище выяснится, чтовсе эти звуки слышались только в воображении того дурака-гробокопателя, яотрежу ему уши и повешу их на цепочку часов, сколько бы он, ни говорил, каклюбил Мизери.

ГЛАВА 3

Он задержался лишь на мгновение на нижнем этаже, чтобынакинуть на себя первое, что попалось под руку, — темно-коричневый фрак, —затем запряг пони по имени Мэри в повозку и отправился на кладбище. Небо былозалито бледным зловещим светом луны, находившейся в фазе третьей четверти.

Он изо всех сил нахлестывал Мэри кнутом, и фалды фракаразвевались позади. Старушке Мэри вовсе не улыбалось увеличивать скорость, аДжеффри не нравилась усиливающаяся боль в боку и ключице…

Впрочем, с этой болью он ничего не мог поделать.

Кто-то царапался, сэ-эр! Похоже на то, что она там живая ихочет выбраться оттуда в мир живых, очень похоже, сэ-эр!

Сами по себе эти слова еще не внушили бы ему чувства,близкого к ужасу, но он припомнил, как приехал в Колторп-мэнор на следующийдень после смерти Мизери. Они с Йеном переглянулись, и Йен попыталсяулыбнуться, хотя в глазах его стояли слезы.

— Было бы легче смириться, — сказал тогда Йен, — если бы онабыла похожа на мертвую. Я понимаю, это звучит как…

— Глупости, — ответил ему Джеффри и попытался улыбнуться. —Похоронная служба постаралась, косметологи…

— Косметологи! — воскликнул Йен, и Джеффри в первый разосознал, что его друг находится на грани безумия. — Косметологи! Бред! Никакихкосметологов не было, и не позволю я косметологам прикоснуться к моей любимойМизери! Чтобы они раскрашивали ее как куклу!