Империя Чугунного Неба - Лев Чернец

Туман висел над лесом, как грязная марля, пропитанная гарью. Перегруженный краулер пыхтел на старте, выпуская клубы пара в морозный воздух. Люди торопливо грузились, перебрасываясь короткими, отрывистыми фразами.

Поодаль от всеобщей суеты, стояла бледная женщина. Она прижимала к груди горящего ребенка. Девочка бредила, ее прерывистое дыхание хрипело, словно в легких застряли ржавые гвозди. Руби наблюдала, как женщина бессильно гладит влажный лоб дочери — этот жест напоминал ей что-то давно забытое. Ребёнок бредил.

— Весь горит, — шёпотом сказала одна из женщин, касаясь лба ребенка.

Марта склонилась над ребёнком, её пальцы разминали пучок сушёных трав.

— Шалфей и чабрец, — бормотала она, заваривая крутой отвар. — Снимет воспаление...

— Чушь! — Лоренц резко развернулся от осмотра краулера. — Нужны антибиотики, а не твои бабкины припарки!

— Так дай быстрей! — зашипела Марта.

Лоренц сжал кулаки.

— Я точно грузил ящик с медикаментами... — пробормотал он, окидывая взглядом мешки. — Наверно что-то высыпалось, когда толкали чертову машину!

Женщины переглянулись. В их глазах читалось одно: "Она не выдержит дороги".

Руби слушала из тени, её губы растянулись нервозной в ухмылке. Пальцы нервно перебирали рукоять кинжала.

— Мисс Картер! — Ян протиснулся к ней сквозь толпу. — Мы отправляемся через пять минут. Вы...

Она резко развернулась и исчезла между деревьев, даже не оглянувшись.

Ян застыл с открытым ртом.

— Не переживай, — раздался механический голос за его спиной.

— Если она решила уйти, то её не остановить. — Гефест стоял, скрестив руки, его жёлтые линзы мерцали в полутьме. — Она сможет о себе позаботиться.

Ян хотел что-то возразить, но в этот момент Лоренц рявкнул:

— По машинам!

Краулер дёрнулся, заскрипел, и колонна тронулась.

Они вышли к депо уже затемно.

Огромное, как спящая медведица, оно чернело на фоне заката — ржавые стены, провалившаяся крыша, рельсы в снегу. Внутри царила гробовая тишина, нарушаемая лишь скрипом расшатанных ветром дверей.

— Вот они! Два трансконтинентальных Мамонта. — пробормотал Лоренц, вглядываясь в полумрак.

Первый лежал на боку, словно подстреленный. Его котёл был разорван, будто что-то огромное вырвалось изнутри.

Второй стоял на рельсах, покрытый слоем инея и паутиной трещин на стёклах кабины.

— Этот ещё дышит, — постучал костяшками по броне Брант.

— Дышит — не значит побежит, — Марта скривила губы, окидывая локомотив скептическим взглядом. — Рельсы-то по колено в снегу. И куда вы на этом уроде собрались?

— Чиним! — не глядя на неё, бросил Лоренц и обернулся к остальным. — Он на отходах неделю проработает, если надо. А снег… — Старик пнул сапогом плотный наст. — Паровая машина — не нежная барышня. Она путь себе пробьёт. Первые метры —тяжело… потом разгонимся.

Лира первой вскарабкалась на тендер и стряхнула слой грязной наледи.

— Угля нет! — крикнула она, и её голос эхом разнёсся под сводами депо.

— Значит, таскать будем из депо, — отрезал Лоренц, уже срывая с петель дверь в угольный бункер. — Вон его, под гнилой кровлей, ещё на полтопки хватит.

Гефест нашел Улисса стоящим у задней стенки, его плащ колыхался на холодном ветру.

— Они близко, — сказал он, не оборачиваясь.

На западе, за лесом, небо окрашивалось в грязно-оранжевый отблеск.

Дым.

Не костра.

Не пожара.

— Сколько у нас времени? — спросил Гефест

— До рассвета, — ответил Улисс. — Если повезёт.

— Ты специально пошел сюда, чтобы привести Железноликих?

Улисс медленно повернулся к нему. В его глазах не было раскаяния, лишь ледяная уверенность безумия.

— Они получили сладкую приманку. Они идут за мной, Гефест. Я веду их прочь от города, в ловушку этих лесов. А потом... потом я …

— Ты обезумил! — голос Гефеста дрогнул, словно шестерни внутри него вдруг заклинило.

Улисс медленно покачал головой.

— Когда я создам машину я всё верну. Я вижу… обрывки. Тени. Возможности.

— Это просто догадки! — Гефест сжал кулаки так, что металл заскрипел.

— Нет! — Улисс поднял свою мертвенно черную руку. — Таково грядущее — шестерни уже повернулись

Улисс перешел на шепот.

Гефест молчал.

— Ты думаешь, я злодей? — Улисс вдруг улыбнулся. — Может быть.

Ветер завыл, забираясь под своды депо.

— Наконец-то я на что-то годен, да? — Улисс укутался в плащ, и его плечи затряслись от беззвучных рыданий.

Гефест смотрел на него.

Впервые он почувствовал нечто, похожее на жалость.

В бывшей каморке смотрителя развели огонь. Возле него больной, ребёнок метался в бреду. Лицо девочки было багровым, губы — потрескавшимися. Мать, худая и измождённая, пыталась прижимать её к груди, беззвучно шевеля губами в молитве.

Женщины сидели вокруг, перешёптываясь.

И тут дверь распахнулась с грохотом.

Руби ввалилась в депо, спотыкнувшись о порог. Ее рукава были изодраны, на предплечье зияла глубокая царапина — словно от когтей. Она тяжело дышала, оглядываясь через плечо, где в лесу трещали кусты.

— На, — бросила она матери флакон с таблетками.

Та подобрала его дрожащими пальцами, прочитала надпись — и ахнула.

— Антибиотики?! — Женщина упала на колени, прижимая флакон к груди. — Я... я молилась... — ее голос сорвался.

— Да! Чёрт тебя возьми! — Руби скривила губы. — Теперь заткнись и дай ей это.

Женщины ахнули, зашептали, потянулись к ней с благодарностями.

— Спасибо, доченька...

— Да прибудут с тобой...

— Отвалите! — Руби резко развернулась к выходу. — Я не для ваших слёз это сделала.

Но перед тем, как исчезнуть, она мельком взглянула на девочку.

Она не любила детей.

Но ещё больше не любила, когда они умирали.

Вороны стаей сорвались с деревьев, каркая неестественно тревожно.

Мужчины копошились вокруг локомотива, чиня последние неполадки. Лоренц, весь в саже, вылез из топки, отплёвываясь.

— Ещё час — и, может, поедем...

— У нас нет часа, — раздался резкий голос.

Все обернулись.

Руби.

Она стояла, скрестив руки, её глаза были холодны.

— Я возвращалась по нашим следам. Видела их.

— Железномордых? — Брант сжал топор.

— Их…— она сделала паузу, — И ещё кого-то. С красной лампочкой. Он близко, — она вытерла ладонь о бедро. — Деревья ломаются просто от его шагов... как спички.

— Это Хозяин — глухо сказал Улисс.

Все взгляды устремились к нему.

— Они выпустили