Код розенкрейцеров - Алексей Атеев

Она снова замолчала, точно обдумывая уже сказанное.

– На станцию Забудкино. Это в двух часах езды от Тихореченска. Сначала я просто хотела выбросить письмо, все было слишком подозрительно. Ехать куда-то к совершенно незнакомому человеку. Если он жаждет встречи, то почему не придет ко мне? Я долго думала… И все же решила отправиться в Забудкино. Понимаете, в тот момент я находилась в ужасном состоянии, только что погибли родители, и мне казалось, что их смерть – не случайна…

– Вы подозревали, что их убили?

– Погодите! Так вот. Я предупредила знакомых, где искать меня в случае, если я не вернусь в тот же день, и отправилась. Нашла я этого человека довольно легко и, увидев его, поняла, что никакой опасности он не представляет. Пеликан оказался совсем дряхлым стариком. Мы с ним недолго поговорили, и я уехала.

– О чем же вы беседовали? – с живейшим интересом спросил Жданко.

– Знаете, я бы не хотела говорить на эту тему. Речь действительно шла о моих родителях… Но к факту их смерти отношения не имела. Очень щекотливая история интимного свойства. Так сказать, семейная тайна.

– Но ведь я не частное лицо, пытающееся удовлетворить свое любопытство.

– Я же сказала: это семейная тайна. И не пытайтесь на меня давить! Я бы вообще могла вам ничего не рассказывать.

– Ну хорошо. – Валера решил подойти с другого боку: – А как он выглядел, этот самый Пеликан?

– Этот самый Пеликан, – передразнивая его, сказала хозяйка, – очень пожилой, я бы сказала, старый человек, Он не русский, поскольку говорил с акцентом. По-моему, немецким или прибалтийским. Жил он в ужасающей нищете, хотя, несомненно, знавал лучшие времена.

– А что было потом?

– Мы поговорили, и я уехала. Больше я его не видела.

– Так он жив или умер?

– Вот этого не знаю.

– А как мне его найти?

– Очень просто. Пойдете на вокзал, сядете на пригородный поезд, доедете до станции Забудкино, там спросите. Деревушка маленькая. Все всех знают. Именно таким способом нашла его я.

– Спасибо, – сказал Валера, поднимаясь. – Я вам оставлю свой телефон, если появится еще какая-нибудь информация или желание увидеться со мной, позвоните.

Елена Сергеевна несколько иронически кивнула, на этом они и расстались.

«Значит, – размышлял Валера, возвращаясь в гостиницу, – между Пеликаном и Донскими действительно есть какая-то связь. Аноним не солгал. Но какая? Почему эта красотка не хочет рассказать о своем разговоре с Пеликаном? Семейная тайна… Что уж за страшная такая тайна? Короче говоря, нужно завтра ехать в это Забудкино, будь оно неладно».

Валера сошел на пышущий жаром гравий, оступился и чуть не упал. Он в сердцах чертыхнулся: тоже мне – станция, даже перрона не имеется!

Солнце стояло прямо над головой и палило нестерпимо. Очень хотелось пить. Два часа, проведенные в душном, на три четверти пустом вагоне, тоже не улучшали настроения. Станция – невысокий беленый домишко – производила впечатление убогости. Кругом никого. Вместе с Валерой сошел только пожилой гражданин, по виду рыбак. На это предположение наталкивали связка удочек, высокие резиновые сапоги и клеенчатый пыльник.

«Не жарко ему в таком облачении?» – не без раздражения подумал Валера и сглотнул слюну.

Рыбак пошел своей дорогой, не обращая на него внимания, а товарищ Жданко в растерянности завертел головой, ища, кого бы спросить о местонахождении неведомого Пеликана.

Из здания станции вышел человек в промасленной робе и равнодушно скользнул взглядом по Валере.

– Скажите, – обратился тот к промасленному, – где тут проживает гражданин Пеликан?

Промасленный искоса глянул на Валеру, и в глазах его мелькнула насмешка.

– Утки тут проживают, – отозвался он, – гусей полно, но вот пеликанов отродясь не видывали.

Валера хотел отругать нахала, позволившего себе зубоскалить представителю органов, наделенному к тому же особыми полномочиями, но предпочел не связываться с деревенщиной. Скажи ему, кто перед ним, небось в штаны наложит. Пусть себе идет.

– Вы ищете Пеликана? – услышал он за спиной и живо обернулся.

Перед ним стоял старичок с удочками. Интересно, как он услышал вопрос, ведь находился далеко впереди?

– Именно, – свысока глянул на него Валера, подозревая новую насмешку.

– Но он давно умер, – как бы сожалея, произнес старичок.

– Как давно?

– Года как три, – старичок повернулся и пошел прочь.

– Погодите! – закричал Валера. – А после него… Родственники…

– Никого у него не было, – обернувшись, сказал старичок. – Дом пустовал какое-то время, а потом там дачники поселились.

«Ну вот, приехали», – горестно подумал Валера. Какого черта он тащился по жаре в эту дыру…

– А дачники? – спросил он, ни на что не надеясь. – Как бы их увидеть?

– Пойдемте, я провожу, – охотно предложил рыбак. – А вы что же, из собеса?

– Нет, не из собеса, – веско ответствовал товарищ Жданко, – но тоже по государственной надобности.

– О! – удивился старичок. – Тогда конечно… Пойдемте, государственный человек.

Они двинулись по каким-то закоулкам, едва заметным тропкам, заросшим мокрецом и усеянным гусиным пометом. Из-под ног Валеры, испугав его до полусмерти, выскочила громадная жаба и шмякнулась в траву, словно котлета. И внезапно, к своему глубокому удивлению, товарищ Валера испытал на несколько секунд ощущение абсолютного счастья. Все это: дырявые покосившиеся плетни, петляющие тропки, заросли неведомых городскому человеку растений, а главное, сверкающий, словно капля росы на лепестке розы, летний день во всем своем великолепии – на мгновение оглушило пытливого сыщика, и он вдруг понял, что, если даже ничего не обнаружит, никогда не забудет эту станцию, старика с удочками, торчащие в небо колодезные журавли…

– Пить хочется, – ни с того ни с сего сказал он, обращаясь к спине рыбака.

Тот живо обернулся.

– Пи-ить?! Это мы сейчас. Эй, хозяйка! – крикнул он куда-то за плетень. – Дай-ка напиться.

– А пожалуйте, батюшка, – высунулась из-за редких прутьев полная женская рука с деревянным почерневшим ковшом.

– Пейте на здоровье, государственный человек, – умильно сказал старичок, протягивая Валере ковш.

Валера глотнул ледяной, ломящей зубы воды и почувствовал, что вот-вот потеряет сознание. В голове зазвенели отдаленные скрипки на одной ноте, выводящие печальную руладу. Он покачнулся, но тут же пришел в себя и глубоко вздохнул.

– Бывает, – сказал старичок, распознав его состояние, – если на жаре ледяной воды хлебнуть… Бывает… Ну ничего, вот-вот придем.

И действительно, вскоре они поравнялись с крайним домиком, стоящим почти в лесу.