Пригвожденное сердце - Саймон Кларк

— Мистер Стейнфорт, сейчас не время и не место. Обещаю все объяснить позже. Мне просто... просто хочется убраться с этого чертова побережья...

Они шли в полной тишине, если не считать случайного лая собаки. Перевязанный Уэйнрайт, мрачный, одетый в костюм и при галстуке, отказался нести что бы то ни было — в отличие от преподобного Рида, который выглядел не менее угрюмым, однако тащил кожаный чемодан в одной руке и пальто в другой. Чемодан на вид был тяжелым. Впрочем, Крис сомневался, чтобы его содержимое составляла святая вода и Библия.

Когда они приблизились к устью одного из ручьев, пересекавших берег, из воды поднялся какой-то темный предмет.

С очертаниями человека.

Крис покрепче сжал топорище.

Тот же профиль идолов острова Пасхи; тот же приоткрытый рот и те же глаза — закрытые, как у крепко спящего. Однако темная гранитовая кожа приобрела другой оттенок: темно-красный цвет стал более красным.

Крис замедлил шаг.

Вдруг рядом возник Марк.

— Продолжайте идти, Крис. Это один из них. Ради Бога, продолжайте идти. Пожалуйста.

Упрашивать Криса не требовалось.

Пройдя дальше по берегу, они перешли ручей, вымочив ноги в ледяной воде.

Крис изо всех сил всматривался в густеющий туман, опасаясь увидеть призрачные фигуры, преграждающие путь. Один раз ему показалось, будто он увидел кого-то, стоящего на вершине дюны и сверху глядящего на них. У него было круглое белое лицо. Ужасающе белое.

Вдруг Крис поймал себя на том, что думает о Фоксе. Что же все-таки с ним могло произойти? И что имел в виду Тони Гейтман, когда сказал, что, хотя Фокс и находится где-то в море, вопрос о том, действительно ли он мертв, остается спорным? Теперь вспомнилось множество самых разных вещей; маленькие кусочки мозаики вставали на место, образуя единую картину. Криса пробрала дрожь от макушки до самых пяток. Чудовищный сельдерей в старом рукомойнике... разросшееся растение было не чем иным, как мутантом. Деревянный стул в сырой грязи — ножки пустили корни, а подлокотники начали пускать ростки. Золотая рыбка... она-то точно была мертва, потом через несколько часов уже носилась кругами по чаше, словно торпеда, а теперь и вовсе как будто начала меняться. Тварь, с которой он столкнулся в дюнах прямо лицом к лицу... она не тронула его физически, однако с такой легкостью все перемешала у него в мозгу, с какой ребенок сминает пластилиновую фигурку. И вот в море какие-то люди со зловещими ликами изваяний острова Пасхи.

В голове у Криса громоздились все новые вопросы, которые необходимо задать Гейтману и Фаусту.

Он поглядел на Тони. Маленький лондонец возглавлял беспорядочную группу деревенских жителей. Он упорно тащился вдоль берега, дергая головой вверх-вниз и сжимая тонкими пальцами пианиста лямки рюкзака. Марк Фауст замыкал шествие; он шел длинными легкими шагами, как мог бы шагать по прериям Дикого Запада со «стетсоном»[13]на голове и двумя кольтами за поясом.

Наконец сквозь клубы тумана Крис различил остов разбитого рыбацкого баркаса. Он ускорил шаг и догнал Тони.

— Тони, я пойду вперед. Если ворота будут уже открыты, мы сможем запустить эту толпу внутрь быстрее.

— Ладно, Крис... Осторожнее. В таком тумане и динозавр может спрятаться.

Крис перешел с шага на бег. Ему не терпелось убедиться, что с Дэвидом и Рут все в порядке. Все должно быть в порядке. Но шум прибоя усилился — прилив наступал, к тому же очень быстро.

В мозгу вспыхивали картины: ворота морского форта распахнуты, внутри — никого, где-то плачет Дэвид, заблудившийся в тумане; Рут навзничь лежит на песке, и одна из этих морских тварей склонилась над ней и терзает...

Крис отогнал видения прочь. Но они вернутся, и очень скоро, если он не увидит, что жена и сын живы и здоровы.

Он бежал по насыпи, и темные размытые очертания обретали форму каменного здания.

— Рут!

Прошло не менее двадцати тревожных секунд, прежде чем над стеной появилась голова.

— Рут, отвори ворота.

Через несколько секунд раздался металлический лязг засовов, ворота дрогнули и распахнулись.

— Папа! — Дэвид бросился Крису на шею с такой силой, что отец чуть было не упал.

— Ух, подожди, малыш.

Рут обняла Криса и крепко прижала к себе.

— Тебя не было будто целую вечность.

Крис улыбнулся.

— Ну, я все-таки возвратился, и не один. — Он повернулся к толпе, приближающейся к воротам. Не проронив ни слова, люди входили во двор. Последним был Марк Фауст с ружьем на плече. Он важно кивнул Крису и прошел внутрь.

Крис еще раз бросил взгляд вдоль берега, который медленно поглощала белая дымка, закрыл ворота и задвинул засовы.

Теперь они в безопасности.

Пока.