Подвал - Алексей Шолохов

– Сынок, ты сказал об этом папе?

Мальчик опустил голову и всхлипнул.

– Зачем?! Зачем, дрянной мальчишка?!

Дима молчал.

– Он же теперь убьет меня.

– Нет! – Дима поднял большие полные слез глаза на маму. – Нет! Он не убьет. Он никого не убьет. – Он не выдержал и зарыдал.

– Убьет, – тихо сказала мама.

Потом сон помутнел. Либо это слезы застилали глаза, но Дима видел только силуэты. Один силуэт (отец?) все время бегал перед глазами.

– Я решила от тебя уйти, – кротко сказала мама, будто не разрывала с мужем, а только спрашивала у него на это разрешение.

– Чего тебе не хватает?! Шлюха! Отвечай!

Женщина только пожала плечами. Отец сделал резкий выпад в ее сторону. Раздался громкий шлепок, и мама заплакала. Дима вжал голову в плечи. Ему тоже хотелось плакать. Ведь это он виноват в том, что папа сейчас бьет маму. Он рассказал ему, что они собрались убежать с мамой от него. Он не предатель, просто отец спросил, а Дима не смог солгать.

Отец схватил маму за волосы и начал таскать по комнате. Она смиренно висела у него на руке.

– Хватит! – взревел Дима. Он даже присел от собственного голоса не пятилетнего пацана, а мужчины тридцати пяти лет.

На лице отца читался страх. Он отпустил мать.

– Ах ты, сукин сын! Ха. – Отец хохотнул, и страх из глаз ушел. Его заменила ненависть. – Как метко. Сукин, – он показал на мать, – сын, – ткнул пальцем в Диму. – Ты на отца будешь голос повышать?

Дима знал, что это сон, но все равно боялся. Как тогда. Сейчас было все, как тогда.

– Ну-ка, пойдем, прокачу.

Он схватил Диму за руку и поволок к двери.

– Ты, сука, еще пожалеешь!

Когда отец запихивал его на заднее сиденье, Дима понял, что описался. А когда они выехали навстречу «КамАЗу», он проснулся.

* * *

Запах мочи был невыносимым. Дима встал. Он плохо понимал, где находится. Посмотрел в окно. На улице уже рассвело, но было пасмурно. Он принюхался. Мочой пахло от него или от дивана, на котором он сидел. В любом случае это значило только одно: он обмочился, как несмышленый ребенок.

Дима искупался и переоделся. Солнце начало проглядывать из-за туч, но настроение лучше не становилось.

Телефон зазвонил, когда Дима уже сидел в сарае, поглядывая на дверь. Все-таки он считал, что она таит в себе какую-то опасность. Дима начал связывать ее открытие и прояснения в голове. Если раньше об аварии он мог вспомнить только, что отец погиб и поэтому машины зло, то сейчас у него было кое-какое представление о том дне. И самое неприятное, конечно, было то, что Дима, похоже, на хрен никому не сдался. Все были заняты выяснением отношений. О Диме вспомнили, когда папа захотел отомстить маме. Неплохо так отомстить. Убить ребенка, и дело с концом. Ну, как говорится, на что ума хватило. Кто-то ссыт тебе в постель, а кто-то хочет тебя убить. И тут до Димы дошло. Если здесь действительно произошло убийство, а не самоубийство, то кто-то захочет и его убить. Их трое (теперь он был уверен – причастных к убийству трое), и хотя бы одному из них на ум может прийти такое простое решение.

Звонок вырвал его из размышлений о возможном собственном убийстве. Дима трясущейся рукой взял трубку. Посмотрел на дисплей. «Номер не определен». Улыбнулся. Это мог быть только Андрей. Нажал на зеленую трубку и поднес телефон к уху.

– Лаборатория писателя, – проговорил он.

– Я не сомневаюсь, – сказал Андрей. – Все с пробирками и колбами забавляешься?

– Не-а. Я в завязке, дружище.

– Надолго ли?

Дима пропустил мимо ушей его иронию и спросил:

– Ну а ты скоро к нам? Или вас в деревню уже и не затянешь?

– Затянешь, затянешь. Я и сам бы рад, да вот дела. Наверное, на выходные жди.

– Да, и захвати деньжат.

– Кстати, о деньжатах. Когда отрабатывать начнешь?

– Думаю, предыдущий аванс я уже отбил с лихвой. Так что все нормуль, шеф. Ждем дальнейших вливаний в выгоднейший проект.

– Хотелось бы верить. – Андрей хохотнул.

– Ну, до скорого?

– До него.

Дима долго держал телефон у уха. Речь друга показалась ему холодной не только потому, что он намекал на его пристрастие к алкоголю. Либо Дима, протрезвев окончательно, начал понимать истинное положение дел, а именно отношение к себе окружающих, либо их дорожкам пришло время разбежаться. Впрочем, он и не удивлен. То, что он никому не нужен, просто становилось аксиомой. Мать, отец, Лена, а теперь и Андрей. А себе-то самому ты нужен? У каждого на дне сознания (в полу, если угодно) есть дверь, за которой скрываются ответы на вопросы, узнав которые человек вряд ли захочет жить.

* * *

Дима знал, что не все так просто. Они не оставят его в покое. Первым пришел Никитка. Просиял своим румяным лицом над забором и ушел. Впервые не было никакого пакета. Был настоятельный совет вернуть долг в ближайшее время. Вот так-то. Крестный отец запустил репрессивную машину. Дима слышал о подобных махинациях. Когда навязывается долг и создаются все условия для невозможности отдать его в срок. А не отдал вовремя, включается счетчик. Метод выбивания денег из далеких девяностых может быть актуальным в их случае. Пока это его не пугало, это его раздражало.

Приход Стасыча и вовсе вывел его из себя. Участковый зашел во двор. Посмотрел на сарай. Дима сидел на крыльце дома. Незваные гости его не радовали, поэтому он даже не встал.

– Ну что, Димон, допрыгался? Я с обыском к тебе. – Петр Станиславович подошел к скамейке под яблоней и присел. Положил папку рядом и посмотрел на Диму: – Что скажешь?

Что он мог сказать? Примерно так он и представлял себе дальнейшее развитие событий. Обыск, наркота под подушкой, «ствол» в кроссовке, суд, срок. Все как положено.

– У вас и ордер есть? – не думал он, что спросит об этом.

– А зачем он мне?

Действительно. А зачем презумпция невиновности и суд? Давай ты меня просто расстреляешь, а потом подложишь то дерьмо, которое собирался.

– Или ты что-то скрываешь? Колюще-режущее, огнестрельное оружие, наркотики?

Дима встал, подошел к двери и толкнул ее.

– Заходи. – Он намеренно перешел на «ты», чтобы показать свое отношение ко всему этому процессу и, в частности, к представителю власти. – Ищи.

– Вот и правильно, вот и другое дело. – Петр встал, подхватил папку и пошел к крыльцу. В комнате он чувствовал себя как дома. Положил папку на стол, подошел к холодильнику, достал две бутылки пива и сел.

– Я смотрю, ты уже нашел, что искал? – Дима злорадствовал.

– Ты хочешь, чтобы я продолжил? – Он демонстративно отставил бутылку, взял папку, достал оттуда небольшой пакетик с каким-то белым порошком и бросил на стол. – Твое?