Страна радости - Стивен Кинг

– Все нормально, – заверил я ее.

– Просто мне не с кем поговорить. К нам приходит уборщица – очень милая женщина из Хэвенс-Бэй – и, разумеется, Джейнис, но это совсем не то. – Она глубоко вдохнула. – И вот еще что. Несколько раз я тебе нагрубила безо всяких на то оснований. Извини.

– Миссис… мисс… – Вот дерьмо. – Энни, извиняться не за что.

– Есть за что. Ты мог пройти мимо, увидев, как я борюсь с воздушным змеем, и тогда Майк не выспался бы ночью. В оправдание могу сказать только одно: к незнакомым людям я отношусь с недоверием.

Теперь она пригласит меня на ужин, подумал я. Но она не пригласила. Возможно, из-за того, что я сказал дальше.

– Знаешь, он может приехать в парк. Сейчас это просто, потому что он закрыт и все такое. Так что устроить ему экскурсию – не проблема.

Ее лицо закрылось, словно сжавшаяся в кулак ладонь.

– Ох нет. Ни под каким видом. Если ты так думаешь, значит, он рассказал тебе о своем состоянии не так много, как я считала. Пожалуйста, не упоминай при нем об этом. Я настаиваю.

– Хорошо, – кивнул я. – Но если ты передумаешь…

Я не договорил. Не вызывало сомнений, что она не передумает. Энни посмотрела на часы, и ее лицо озарила улыбка. Такая яркая, что оставалось удивляться, как это она не добралась до глаз.

– Ух ты, как быстро бежит время. Майк всегда такой голодный после лечебной физкультуры, а я даже не начинала готовить ужин. Так я пошла?

– Конечно.

Я постоял, наблюдая, как она спешит по дорожке к зеленому викторианскому особняку, попасть в который я, вероятно, уже мог и не мечтать – и все из-за моего длинного языка. Но идея отвезти Майка в «Страну радости» казалась мне правильной. В сезон парк посещали группы детей с различными отклонениями от нормы: калеки, слепые, больные раком, с проблемами в развитии (в дремучих семидесятых их называли умственно отсталыми). Я же не собирался сажать Майка на переднее сиденье «Неистового трясуна». Даже если бы «Трясуна» и не законсервировали на зиму, не следовало держать меня за идиота.

Тем более что карусель еще была в рабочем состоянии, и он мог на ней прокатиться. А также на поезде, который курсировал по детскому городку Качай-Болтай. И я не сомневался, что Фред Дин разрешил бы мне провести его по «Особняку кривых зеркал». Но нет. Нет. Она видела в Майке хрупкий оранжерейный цветок и не собиралась что-то менять. История с воздушным змеем являлась исключением, а извинения – горькой пилюлей, которую она сочла необходимым проглотить.

Но меня восхищало, какая она быстрая и гибкая, какая грациозная. Я смотрел на ее голые ноги, мелькавшие под краем юбки, и совершенно не вспоминал об Уэнди Киган.

* * *

Уик-энд у меня выдался свободным – и знаете, что произошло? Я считаю надуманным утверждение, что по выходным всегда идет дождь, но со мной согласятся не все: спросите любого работягу, который в выходные намеревался отправиться в туристический поход или на рыбалку.

Что ж, зато для Толкина плохой погоды не существовало. И в субботу во второй половине дня я сидел на стуле у окна, все дальше уходя с Фродо и Сэмом в горы Мордора, когда миссис Шоплоу постучала в дверь и спросила, не хочу ли я спуститься в гостиную и сыграть с ней и Тиной Экерли в «Эрудит». «Эрудит» я не жаловал, немало настрадавшись от моих тетушек Тэнси и Наоми, обладавших невероятным запасом слов, которые для меня до сих пор остаются «дерьмоэрудятиной», вроде кечуа, тальма или бхут[25]. Тем не менее я ответил, что с удовольствием сыграю. В конце концов, дом, где я снимал комнату, принадлежал миссис Шоплоу, а дипломатия может принимать самые разные формы.

На лестнице она призналась:

– Мы тренируем Тину. Она акула «Эрудита». В следующий уик-энд участвует в каком-то турнире в Атлантик-Сити. Как я понимаю, победитель получит денежный приз.

Мне потребовалось немного времени – каких-то четыре хода, – чтобы понять, что наша библиотекарша могла бы дать фору моим тетушкам и все равно обскакала бы их. Когда мисс Экерли выложила слово «случка» (с извиняющейся улыбкой, свойственной всем знатокам «Эрудита», – думаю, они репетируют ее перед зеркалом), Эммелина отставала на восемьдесят очков. Что касается меня… не будем о грустном.

– Полагаю, никто из вас ничего не знает об Энни и Майке Росс? – спросил я во время одной из пауз в игре (обе женщины непременно до-о-олгое время внимательно изучали доску, прежде чем выложить одну-единственную фишку с буквой). – Они живут на Бич-роу, в большом зеленом викторианском особняке.

Мисс Экерли замерла, так и не вынув руку из коричневого мешочка с фишками. Ее и без того большие глаза за толстыми стеклами стали совсем гигантскими.

– Ты познакомился с ними?

– Да. Они пытались запустить воздушного змея… точнее, она пыталась… и я немного помог. Они очень милые. Я просто подумал… Они вдвоем в таком большом доме, и он так болен.

По их взглядам чувствовалось, что они просто не верят своим ушам, и я пожалел, что коснулся этой темы.

– Она говорила с тобой? – спросила миссис Шоплоу. – Снежная королева говорила с тобой?

Не только говорила, но и угостила клубничным смузи. Поблагодарила меня. Даже извинилась передо мной. Однако ничего этого я не сказал. И не потому, что Энни действительно вела себя как Снежная королева, когда я проявлял излишнюю активность. Просто мне показалось, что этим я ее предам.

– Да, немного. Я запустил им воздушного змея, вот и все. – Я повернул доску. Она принадлежала Тине, профессиональная, со встроенной осью. Библиотекарша, конечно же, вновь выигрывала. – Давайте, миссис Шо, ваша очередь. Может, вы даже сложите слово, которое есть в моем жалком словаре.

– Между прочим, слово «жалкий» может стоить семьдесят очков, – заметила Тина Экерли. – Даже больше, если от «ж» выложить новое слово.

Миссис Шоплоу проигнорировала и доску, и совет.

– Ты, разумеется, знаешь, кто ее отец.

– Понятия не имею. – Хотя я знал, что Энни с ним не в ладах, и по-крупному.

– Бадди Росс. Из «Часа силы с Бадди Россом». Ни о чем тебе не говорит?

Если и говорило, то смутно. Я подумал, что, возможно, слышал какого-то проповедника с фамилией Росс по радио в костюмерной. Скорее всего того самого. Однажды, когда я быстро трансформировался в Хоуи, Дотти Лассен спросила меня – ни с того ни с сего, – нашел ли я Иисуса. У меня на языке уже вертелся ответ: «Я и не знал, что он потерялся», – но мне удалось сдержаться.

– Один из крикунов с Библией в руке?

– После Орала Робертса и Джимми Сваггерта он – первый, – ответила миссис Ш. – Его проповеди транслируются из гигантской церкви в Атланте. Она называется «Цитадель Бога». Его радиопрограмму слушает вся страна, а теперь он активно осваивает телевидение. Я не знаю, предоставляют ли телестанции время бесплатно или ему приходится его покупать, но уверена, что он может себе это позволить, особенно глубокой ночью, когда старики просыпаются от боли. Его шоу – наполовину чудесные исцеления, наполовину просьбы о пожертвованиях.