Ночар - Магдалена Козак

Крошка показывал Весперу свое синее предплечье.

— Ты это видишь? — возбужденно расспрашивал он. — Ты видишь, что она со мной сделала, чертова таблетка? Семь раз вкалывала, пока я наконец не предложил, что сам это сделаю. У нас были ведь курсы первой помощи, так что я бы вколол на раз два пять. А она мне, что ей процедуры не позволяют, и ковыряла до победного конца. Ну и как я теперь выгляжу?

С некоторым трудом он пошевельнулся на больничной кровати и зашипел от боли, сломанные ребра напоминали о себе при каждом движении.

Веспер с улыбкой покачал головой. Перед его глазами появилось блеклое воспоминание из прошлой жизни. Именно из этого состояли визиты в больницу в том числе.

— Брось, такой шкаф, а плачет, как маленький, — спокойно сказал он. — Слушай, они же должны на ком-то тренироваться. Ты предпочел бы, чтобы она исколола бедную, тяжело больную старушку?

Крошка гневно засопел. Жалкая картина засушенной старушки не произвела на него впечатления. Зато его собственное исколотое предплечье — даже очень.

— Меня, героя! — захныкал он. — Такой толстой иголкой, семь раз подряд.

— Ну-ну, не плачь. — Веспер поднялся с деревянного табурета, подошел к окну и выглянул наружу. — Ты это переживешь, — добавил он, даже не обернувшись.

Вампир смотрел на город. Варшава спала твердым усталым сном. Воловская была совсем пуста, этой ночью даже такси куда-то попрятались. Небо заволокли черные тучи, из-за которых не выглядывал даже краешек луны. В придачу ко всему этому ровными мрачными струйками шел дождь.

Самое время для ренегатов. Абсолютно идеальное время.

Веспер засунул правую ладонь под пиджак, нащупал скрытое в кобуре оружие, висящее на подтяжках на правом боку.

— Ну нет, старик, — немедленно откликнулся Крошка. — Брось, я на нее не до такой степени обижен. — Он легко улыбнулся.

Ночар повернулся обратно в комнату.

— Если ты так считаешь… — пробормотал он, пытаясь пошутить. — Давай дадим ей еще один шанс. Кто знает, может быть, в следующий раз она сделает этот укол с шестой попытки.

— Я тронут тем, что ты так обо мне заботишься, — ответил антитеррорист. — Честно, это очень мило, что вы все так о нас заботитесь. Ребята из отдела так заботливы, что сидят здесь днем и ночью… — Он прервался и с намеком посмотрел на приятеля.

«Он сказал: из отдела», — быстро подумал Веспер. Старые антитеррористы называли таким образом свою работу, когда они еще были отделом охраны городского управления милиции для борьбы с актами насилия. Но это было в семьдесят шестом, Крошка тогда еще только родился. Потом, в девяностом, милиция была переименована в полицию, а отдел охраны в антитеррористический отдел. В две тысячи третьем произошло очередное изменение названия в отдел антитеррористических операций центрального управления полиции. И, наконец, в две тысячи четвертом в управление антитеррористических операций. Все было так запутано, что ни один порядочный антитеррорист не мог сказать, как назовут его отдел еще через пятнадцать минут.

Следовательно, может быть, что Крошка не говорил о «своих». Он ненавязчиво расспрашивает, не принадлежат ли Веспер и его приятели к пятерке, бывшему отделу задержаний госохраны, теперь называемому отделом антитеррористических операций и предохранения исполнения АВБ. Эти названия кого угодно с ума сведут. Так или иначе, приятель просто немного ошибся. Впрочем, пусть думает, что хочет.

— Ну, ты же понимаешь, мы все надеемся, что сможем чему-нибудь от вас научиться, — бросил он, оставив упоминание об отделе без комментария. — Как следует болеть профессионально и с достоинством, и т. п. и т. д.

Крошка тут же все понял: старик, ничего ты от меня не узнаешь, даже не пробуй, и тяжело вздохнул.

— Это в самом деле трогательно, — ответил он немного усталым голосом, — такое сотрудничество между лавочками.

Веспер вернулся к табурету и сел. Он красноречиво посмотрел на Крошку.

— Ты сам знаешь, мы немного испортили планы нескольким нехорошим людям, — серьезно сказал он. — Может быть, они захотят отыграться, кто знает.

Полицейский определенно не принял этой вести слишком близко к сердцу.

— Ваша главная проблема, в этой абвгдейке, это заумность, — свободно бросил он. — И представь себе, я сам до этого дошел. И знаешь, я не оставил крыши в больничном депозите, хотя они очень просили. Так что она при мне.

Оба умолкли на минуту, серьезно смотря друг на друга. Оба тщательно удерживали непроницаемое, каменное выражение лица.

В этот момент дверь открылась с легким скрипом. Ночар и полицейский одновременно развернулись в ту сторону. Веспер засунул руку под пиджак, окинув внимательным взглядом женщину в белом халате, которая вошла в комнату. Она была бы довольно красива, если бы не огромные толстые очки, придающие ей вид ходячего микроскопа.