Эхо (ЛП) - Гарри Бранднер

Торчо был немногословен, когда Батман принес ему плохое известие. Он пожевал губами, обдумывая. то, что услышал, а потом сказал, что мог бы вернуться к своей жене, у которой была двенадцатиструнная гитара.

Хуже всего вышло с Розой. Ее большие карие глаза наполнились слезами, которые покатились по его усам. Батман ответ ее в сторону и дал денег, которых хватило бы, чтобы вернуться во Флагстаф, где она оставила с сестрой своих детей. Это было все, что он мог для нее сделать.

И теперь, прогуливаясь по холлу в окрестностях Сильведела, Стайлз чувствовал, что ему их будет нахватать. За эти годы мимо него прошли тысячи людей, но он об этом даже не задумывался. Но они были его семьей. И в душе он понимал, что если кто-то однажды покидал карнавал, то больше уже его никогда не видели. Это было равносильно смерти.

И если Батман Стайлз не придумает что-нибудь к завтрашнему утру, ему тоже придется покинуть карнавал. Когда он был в фургоне Джекки, то верил, что сможет найти какой-нибудь выход. Но пока в голове не было ни одной идеи. Все возможные варианты уже были использованы.

Во время своей прогулки Батман часто останавливался, чтобы отдохнуть. Холмы были слишком крутыми для него. И на такой высоте перехватывало дыхание.

Он сел на камень и огляделся вокруг. Внизу простиралась серебристая даль, поражающая той красотой, которую нельзя было купить и за миллион долларов. На востоке находилась Долина Смерти, цвет которой незаметно переходил от золотого до темно-коричневого. На западе, прямо за холмами, виднелась высокая гора.

Он наслаждался покоем, пока совсем рядом не услышал какие-то звуки, не то всхлипывание, не то рычание. Батман поднялся с камня и посмотрел назад.

Там, на земле, лежал мальчик или молодой мужчина, тело которого было изогнуто в неестественной позе. Стайлз не видел его лица, но зато видел, как он судорожно извивался, как будто его дергали за невидимые нити. И именно он издавал эти рыдающие звуки.

Сначала Стайлз подумал, что у юноши припадок эпилепсии. Несколько лет назад ему пришлось работать с человеком, который страдал эпилепсией. Он был воздушным гимнастом, и все они очень боялись, что у Карла может начаться припадок как раз тогда, когда он был на высоте. И однажды так и случилось. Последний прыжок Карла был самым эффектным.

Батман по опыту знал, что во время припадка человека надо приподнять, чтобы тот не проглотил свой язык. Он наклонился и попытался перевернуть мальчика на спину, но тут внезапно увидел его лицо и сразу обо всем забыл.

Спустя десять минут мальчик выглядел вполне нормально. Грязный и мокрый от пота, но в остальном обычный подросток. Стайлз снова сел на камень и закурил сигарету.

— Эй, — позвал он.

Ответа не последовало.

— Как тебя зовут?

— Малколм.

— Объясни мне, как тебе удается это делать?

— Что делать?

— Ну то, когда ты весь покрываешься волосами и выглядишь так свирепо.

Малколм пристально посмотрел на Батмана Стайлза. Он немного помолчал, как будто о чем-то раздумывая, и наконец сказал:

— Я делаю это не специально. Это просто… происходит само. Иногда я могу это контролировать, иногда нет.

— Что-то этому способствует?

— Да, например, когда мне плохо. Или когда я впадаю в ярость. Вот тогда это со мной и происходит.

— А что приводит тебя в ярость?

— Не знаю. Многое.

— А если бы ты был в клетке, а вокруг стояли люди, смотрели бы на тебя, показывали пальцем и говорили о тебе разные вещи, что тогда?

В тот момент, когда Стайлз произнес слово "клетка", мальчик дернулся, как будто его ударили. В его глазах загорелся яростный зеленый огонь, его губы оскалились, обнажив зубы, как будто бы он был зверем. Но, сделав над собой усилие, мальчик сдержался и пришел в себя.

— Да, — проговорил Малколм. — Это привело бы меня в бешенство.

Батман Стайлз сделал глубокую затяжку, закашлялся, а затем спросил:

— Тебе нужна работа?

Глава 19

Батман Стайлз подошел к столу и, закурив сигарету, закашлялся. Он смотрел, как мальчик по имени Малколм поглощал бобы и сосиски, которые он поджарил на маленькой печке. Его счет в бакалейной лавке возрос, но если этот парень сумеет повторить свой трюк, который Батман сегодня видел, он быстро оплатит все счета.

— Все было очень вкусно, мистер Стайлз, — проговорил Малколм, когда его тарелка наконец опустела. — Спасибо.

— Надеюсь, тебе хватило.

— Да…

— Это все, — быстро сказал Стайлз. — Пока я не смогу сходить в лавку.

— Как я смогу отблагодарить вас?

— Сможешь, мой мальчик, еще как сможешь. Но сначала нам надо сходить к шефу и поговорить о тебе.

— Но вы не будете просить меня сделать для него это, вы понимаете, о чем я говорю?

— Нет, если ты не хочешь, мой мальчик. Но это даст нам кусок хлеба с маслом и никто, даже сам шеф, не сможет его отнять.

— Дело не в том, что я не хочу, мистер Стайлз, я просто боюсь, что это может начаться в любой момент.

— Я понял, паренек. Но тебе нужен толчок. Ты должен испытывать гнев, отчаянье или другие сильные эмоции. Мы сможем это устроить. Найдем какой-нибудь способ. Да, кстати, "мистер Стайлз" действует мне на нервы. Называй меня просто Бат.

Малколм робко улыбнулся и кивнул.

— Теперь нам нужно найти для тебя подходящее имя.

— У меня есть имя.

— Нет, нет. Имя Малколм не даст сбора. Тут надо придумать что-нибудь такое, что сразу же привлекло бы внимание и интриговало. Чтобы люди стремились тебя увидеть. Как, например, Торчо, Пожиратель огня.

— Но я не ем огонь.

— Тебе это и не нужно, мой мальчик. Я просто привел пример. Правда, не могу сказать, чтобы Торчо это очень помогло.

Стайлз надолго замолчал. Закрыв глаза, он откинул голову и пригладил рукой остатки седых волос. Внезапно его глаза открылись и он широко улыбнулся, показав желтые зубы.

— Придумал! Мальчик-Волк. Гроло, Мальчик-Волк.

Он ждал реакции.

Малколм нахмурился.

— Что-нибудь не так?

После некоторого колебания Малколм покачал головой.

— Я не хочу, чтобы меня так называли.

— Тебе не нравится имя Гроло?

— Здесь все в порядке. Дело в другой части.

— Мальчик-Волк?

Малколм кивнул.

— Но почему? Это коротко, образно и