Луна-парк - Ричард Лаймон

Улыбаясь Нейту, она сплясала импровизированный танец.

Он захлопал в ладоши и покачал головой:

– Эй, это было здорово!

– Немного, наверное, глуповато…

– Это твоя песня?

– Да, я сама их пишу. Это была детская песенка, если что. Там еще много куплетов.

– Вот как? А пса они тоже встретят?

– Конечно.

– Сейчас мне, к сожалению, пора бежать, но как-нибудь я с удовольствием послушаю продолжение.

– Думаю, завтра я все еще буду здесь.

– Отлично. Не спеши уезжать. – Он наклонился и бросил в чехол от банджо сложенную банкноту.

– Спасибо, – сказала Робин.

– Я действительно очень рад знакомству с тобой, Робин. До завтра, да?

– До завтра. И еще раз спасибо за помощь.

– Можешь всегда на меня рассчитывать, – он попятился. – Пока.

– Пока.

Он поднял руку в прощальном жесте, повернулся и направился в сторону главных ворот.

Поппинсак бросил взгляд на часы, висевшие за барной стойкой.

– «Сегодня», – объявил он, – кануло в «завтра» и сделалось «вчера». И это был удачный день.

Он протянул стакан виски в сторону часов, подмигнул и осушил его одним глотком.

Поднявшись с барного стула, он сунул книгу в мягкой обложке в котомку, поверх других новых книг и бутылок. Застегнул «молнию», взвесил котомку в руке.

– Экая тяжесть. Даже в мешке Санта-Клауса не сыскать таких чудес. Как будто Святки наступили среди лета. Стены падубом украсьте, фа-ла-ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла! – пробасил он и, толкнув дверь паба, вывалился на улицу.

– Ах, бесподобно, – провозгласил он, втянув носом свежий ночной воздух. – Божественный эфир приятнее всего, когда ты залил очи.

Он поправил ремешок котомки, шишковатой рукоятью посоха сдвинул шляпу на затылок и пустился в обратный путь.

Густой туман висел над улицей, скрывая Фанленд. Поппинсак знал, что луна-парк находится где-то впереди, знал и то, что сейчас он уже закрыт.

Его пробирала легкая дрожь страха.

Обычно он надежно укрывался в дюнах задолго до закрытия Фанленда.

– Сегодня Поппинсак чересчур припозднился, – бормотал он, – но надо плыть, когда утихли волны, и жить вовсю, покуда полон кошелек. О, как благодарить мне ту, что так щедра на развлечения ночные? Благодарю тебя я, Робин-пташка. Ах, упорхнула ль ты из этой клетки? Или сидишь в засаде, в надежде свои денежки вернуть? Ты глупая и легкая добыча. Ах, женщина, ты можешь быть отважна, но разумом слаба; и ты обречена на землю пасть с пробитой головою.

Он рассек воздух посохом:

– Изрублена, изрезана, избита и брошена, как сорванный томат. И сей томат – она, моя соловушка, певица, поэтесса, менестрель! Мой бард, моя грудастая певунья, малиновка, о Робин! Сойдемся ль мы с тобой на берегу ночном в смертельной схватке? Ну, коли будет так, готовься, милая, отведать моей палки…