В доме - Филипп Ле Руа

В седьмом часу вечера огромная «ауди» остановилась перед овчарней. Дождь лил как из ведра. Открылась передняя дверь, потом задняя, выпуская на свободу зонтик. Кое-как укрывшись им, Камилла, ее мама и Жюльен, которого они подвезли, бросились к навесу крыльца, в то время как дождь лупил по нему с грохотом, способным разбудить даже мертвого. Дверь открыл Квентин.

– Скорее заходите!

Приехавшие сгрудились в большой прихожей, на белокаменный пол с них стекала вода.

– Здравствуйте, мадам Сулиоль! – приветствовал Квентин, заметив, что мама Камиллы прорвалась внутрь вместе с его друзьями.

– Ты и маму позвала? – поинтересовался Максим у Камиллы.

Он приехал первым и уже держал в руке бокал.

– Я беспокоюсь, что вы будете одни в этом доме, – призналась Эстель Сулиоль.

– Мама, ну не начинай, – застонала ее дочь, глядя на себя в зеркало и проверяя, не потекла ли тушь.

– Бояться нечего, мадам, – заверил ее Квентин.

– Вы тут совершенно одни. Мы проехали двадцать километров и не встретили ни одного дома, ни одной машины.

– А что такого? Внутри мы в безопасности.

– Вам хоть позвонить-то можно? Наверняка тут и сети нет.

– Мама, ну пожалуйста!

– Папа поставил усилитель сигнала, – объяснил Квентин и показал на белую коробочку над входом. – А еще тут везде камеры наблюдения, подключенные к системе сигнализации.

– Да, твои родители построили великолепное жилье.

– Они же архитекторы. С тех пор как они получили овчарню в наследство от бабушки и дедушки, она конкретно изменилась. Хотите посмотреть?

– С удовольствием!

Камилла вздохнула и отпустила маму с Квентином.

Овчарня площадью сто двадцать квадратных метров, полностью переделанная, модернизированная и увеличенная в два раза, превратилась в роскошную виллу, способную принять большую семью или веселую компанию. Новая планировка и панорамные окна с роскошным видом сделали дом светлее. Пространство овчарни было поделено на два уровня, объединенные между собой лестницей. Нижний этаж превратили в своеобразный лофт, где располагались гостиная, столовая и кухня. Впрочем, он больше напоминал галерею современного искусства: там размещалась коллекция абстрактных картин – совершенно черных или совершенно белых, с надписями вроде: «Искусство повсюду?» или «В чем идея?». Там же стояли скульптуры причудливых форм, то мягких, то агрессивных, некоторые были раскрашены в яркие цвета, как, например, большое розовое, наполовину съеденное лаковое яблоко, покоящееся на колонне в форме оранжевого кактуса. Над огромным помещением первого этажа располагалась антресоль, огороженная коваными перилами; в нее выходили двери комнат. Казалось, что гостиная продолжается и за пределами панорамного остекления, где в рано наступившей темноте разворачивалось апокалиптическое зрелище.

– А это надежные стекла? – забеспокоилась мама Камиллы.

– Пуленепробиваемые, – ответил Квентин.

Ливень бил по ним так, словно это была не вода, а гравий. Под порывами ветра брезент, которым укрыли строительные материалы и края огромного котлована, приподнимался, и казалось, что все вокруг захватила армия привидений.

– Бассейн пока не достроен. Еще ведутся земляные работы, – пояснил Квентин.

Под каменной лестницей, ведущей на антресоль, была деревянная дверь.

– Стенной шкаф? – спросила мама Камиллы.

– Нет, это вход в подвал. Хотите, покажу?

– Не стоит. Я всегда боялась закрытых пространств, особенно подвалов. К сожалению, этот страх передался и дочке.

– Хорошо, что вы сказали…

– Это еще почему?

– Э-э… Ну, например, мы не будем просить Камиллу спуститься вниз за вином.

– Вы не собираетесь тут напиваться, надеюсь?

– Мы будем вести себя хорошо, не волнуйтесь. В любом случае за руль пьяными не сядем. Показать вам второй этаж?

– Хорошо, только быстренько.

На втором этаже располагались пять комнат, двери в них были закрыты. Одну из боковых стен полностью занимала огромная библиотека с деревянными стеллажами из тика.

– Спальни, кабинет, спортзал и два туалета, – проговорил Квентин тоном риелтора, который начинает терять терпение.

Мама Камиллы обвела взглядом просторное помещение со множеством закутков, ниш и альковов, в которых прятались невероятные арт-объекты, – уютное и роскошное гнездышко посреди бушующей снаружи бури.

– И ни одной фотографии? – удивилась она.

– Фотографии?

– Твоей или членов твоей семьи…

– Мы их потеряли.

– Как это?

– Родители решили избавиться от кучи ненужных вещей по случаю переезда, но перепутали коробки. Коробку с фотографиями выбросили.

– Какая жалость!

– Ага. Но с цифрой таких проблем больше не будет.

– Ну что, мам? – недовольно спросила Камилла, по бокам от которой стояли Максим и Жюльен. – Берешь или как?

– Я просто хочу знать, куда я отвезла свою дочь.

– Теперь успокоилась?

– Только никуда отсюда не уходите, ладно?

– А куда мы можем пойти?

– В такую погоду никто не рискнет выйти наружу, – пообещал Жюльен.

Мать поцеловала Камиллу и пристально посмотрела на дверь, которую Квентин крепко придерживал, чтобы ее не распахнуло ветром.

– Дверь бронированная, – уточнил он, подмигивая как заговорщик.

Мадам Сулиоль улыбнулась ему в ответ и, уже стоя на крыльце, открыла свой зонтик. Но тут в глаза ей ударил свет фар. На нее надвигался огромный внедорожник. Жмурясь, она отошла в сторону. Из машины выскочили Мария, Матильда и Леа с пакетами в руках. Мать Камиллы помахала им рукой, после чего скрылась в своей «ауди». Папа Леа тоже помахал всем из машины и быстро закрыл окно, иначе салон авто рисковал превратиться в аквариум.