Абонент снова в сети - Данил Владимирович Елфимов

Может мой рассудок обезумел от этих ужасных событий? Сначала смерть лучшего друга, затем давление со стороны жены и под конец – неудачи в писательстве. Возможно, я просто сошёл с ума.

– Ты помнишь слова, сказанные мною перед отъездом в Екатеринбург? – неожиданно спросил он у меня.

Конечно, я помнил их: «Стиль – ничто, сюжет – всё». Это был последний совет, который Роман дал мне. Но неужели я действительно верю, что со мной говорит именно он?!

– Да, – промычал я в ответ.

– Точно. А помнишь ли ты строчку, давшее начало нашей последней рукописи?

– «Знакомство порождает дружбу, дружба – любовь, любовь – страх, страх – потерю, потеря – ненависть, ненависть – одиночество, одиночество – муку, мука – смерть», – словно по команде процитировал я.

Роман довольно хмыкнул.

– Вряд-ли кто-то другой мог знать об этом. Теперь-то ты веришь?

«Но это ещё ничего не доказывает» – хотел ответить я, но с языка слетело совсем другое:

– Но как?

– Я сам не знаю, точнее не знаю, как объяснить тебе, – Роман вздохнул. – Кажется, будто я сплю, не видя снов, и в то же время бодрствую, не замечая ничего вокруг, – он рассмеялся. – Забавно, правда? Всю жизнь описывал ситуации, в которые попадали мои герои, но никак не могу описать происходящее вокруг меня.

– Ты ведь мёртв, – вырвалось у меня.

– Да, я знаю, – в его голосе не слышалось ни намёка на печаль или подобных эмоций, – однако понял это совсем недавно, – Роман сделал небольшую паузу. – Всё, что я видел вокруг себя, вмиг пропало. Я не почувствовал ничего: ни боли, ни страха, ни какого другого чувства. Словно я закрыл глаза и заснул… Только это не сон.

Я не знал, что сказать ему: нужные слова вылетели из головы, а в горле встал ком. Со мной действительно говорил Роман. На это указывал его голос и воспоминания давно минувших дней. Он был прав: никто кроме нас не мог больше знать об этих вещах. Но каким образом ему удалось связаться со мной и главное – зачем? Что за цель преследуют умершие, если им приходится выходить на контакт с живыми? Вряд-ли что-то хорошее.

– Зачем ты позвонил? – через силу спросил я, тут же пожалев о сказанном. Я не горел желанием знать это.

– Очень хорошо, что спросил, – произнёс Роман каким-то загадочным тоном. – Сомневаюсь, что ты захотел бы слушать меня, начни я первый разговор.

Краем глаза я уловил движение справа от меня. Нечто тёмное скользнуло по стене в свете лампы, уйдя из поля зрения. Но, повернув голову в сторону, я ничего не заметил. Дверь, на которой лежала моя тень, была по-прежнему закрыта.

– Думал ли ты насчёт того, что умер я не собственной смертью? – отозвался Роман.

– Нет, – глаза не могли оторваться от собственной тени. Но уловив суть сказанного им, я поспешил отвернуться.

– Известна ли тебе её причина?

– Она известна только Виктории и патологоанатому, но те молчат как партизаны.

– А ты не догадался почему?

– Сказать честно, я и вовсе не думал об этом.

Роман усмехнулся.

– Ими движет страх.

– Какой ещё страх? – вся моя спина покрылась мурашкам. В голову ворвалось неприятное ощущение детской уязвимости перед лицом неизвестной опасности. Роман явно что-то недоговаривал, и я боялся узнать что именно.

– Подумай сам: почти весь месяц мы провели вдвоем, сочиняя первые главы для будущего романа. Работа шла своим чередом, и ничего не предвещало беды. Но в один прекрасный вечер проходящий мимо человек находит остывшего меня и вызывает «Скорую». Патологоанатом осматривает моё тело, в то время как полиция осматривает мой дом, и никто не находит ничего подозрительного. На следующий день они совершают звонок Вики в Екатеринбург, получив в ответ вежливую просьбу оператора позвонить позднее, так как абонент находится вне зоны доступа сети, – Роман замолчал, переводя дыхание. – Спустя несколько дней эта тупая шлюха возвращается обратно, снимает деньги с моего банковского счёта, забирает свидетельство о смерти и уезжает обратно на Урал, где уже через пять дней кувыркается в постели с богатеньким ресторатором… Как тебе такой поворот? Не кажется ли он слишком странным?

Я молча слушал речь Романа, стараясь акцентировать внимание на каждом произнесённом слове. Все эти события уже известны мне, но построенная Романом логическая цепочка по-новому отразилась в моём понимании, нежели чем каждый её элемент по отдельности. Слишком уж много совпадений произошло в один момент, по итогу которого назвать их так не поворачивался язык. Но что же тогда это было на самом деле? Похоже, я стал понимать.

– Хочешь сказать: тебя убили?! – смело предположил я.

– Да, – радостно ответил Роман.

– Но каким образом, и с какой целью? – моё дыхание перехватило от волнения, будто после пробежки. Сердце напоминало отбойный молоток.

– Сложно сказать, – он задумался. – Одно ясно точно: эту дрянь интересовали только деньги. Иначе она бы не вышла так быстро за Даниила Дагуневского – тот явно не знает им цены.

– Но причём тут убийство?! – яростно возражал я. – Она могла подать на развод.

– Не знаю. Но факт остаётся фактом: она скрывает настоящую причину смерти, понимая, что от последствий за совершённое преступление так легко ей не отделаться, – он замолчал. Мне показалось, либо в его голосе я уловил сожаление.

Неужели Романа действительно убили?! Я не мог в это поверить. Вероятность убийства всегда казалась мне невозможной, учитывая, что сюжеты многих моих произведений часто содержали эпизоды человеческих смертей.

Но тут я понял, что именно ею можно объяснить отсутствие Виктории на похоронах и официальной причины резкой смерти Романа. Оставался только один не решенный вопрос: зачем пришлось прибегнуть к таким мерам, если ей не хотелось больше жить с ним. Богатство? Вряд-ли. На всё состояние Романа можно было спокойно прожить не больше трёх месяцев, исключая походы в рестораны, магазины, кино и другие подобные места.

– И что же этим ты хочешь мне сказать? – спросил я, заранее пытаясь предугадать его ответ.

– Вика думает, что защитила себя от последствий этой ужасного поступка! – злобно произнёс он. – Она считает, что правосудие никогда не доберётся до неё, ведь в скором времени все забудут обо мне как о страшном сне! – Роман почти кричал. – Но я не оставлю её безнаказанной. Я хочу, чтобы она заплатила за мою смерть! Я ХОЧУ ОТОМСТИТЬ ЭТОЙ ТВАРИ!

Я отстранил