Застава - Мирланда Ойтен

— Пошли, заберёте.

— Ты одна?

— С водителем.

— Останетесь на ужин? Я угощаю.

— Нет, спасибо.

— Погода меняется, идёт буря. Будет плохо, если вы не вернётесь в крепость от меня. Не хочу ссориться с Орденом.

— Спасибо, обойдёмся. Пойдём, заберёшь груз.

Магда прищурилась, вытерла о передник руки и подошла к столу. Я скрипнула зубами. Ну вот, началось. С Магдой нельзя было спорить. Магде нельзя было отказывать и грубить. Магда никогда не нападала первой. Я ещё ни разу не нарывалась на её гнев, но говорили, что лучше до такого не доводить, а то “будет плохо”. Я не была героем, чтобы узнавать, в чём именно заключается это “плохо”.

— Выпей на дорожку, — Магда взяла щербатый кувшин и наполнила из него простой деревянный стакан.

Я взяла у неё из рук стакан и заглянула внутрь. На вид и запах жидкость была похожа на квас. Впрочем, без каких-либо сомнений, квасом вот это вот не было, хотя Магда, следуя своим, одной ей понятным правилам и ритуалам, никогда не пыталась отравить визитёров чем-то по-настоящему ядовитым. Я выдохнула и опрокинула в себя стакан. На вкус пойло Магды было… невообразимым. Это было что-то между тухлыми яйцами, жидким дерьмом и самогонкой из опилок с отчётливым привкусом столярного клея. Как та царская самогонка из воспоминаний старика. Желудок скрутило, всё тело вздрогнуло, но я удержала напиток в себе и твёрдо поставила стакан на стол. Хорошо, что я съела перед этим бутерброды.

Не хочу даже предполагать, из чего Магда эту хрень делает.

— Водички?

— Нет. Пойдём разгружаться.

Магда криво усмехнулась и сняла передник.

Мы вышли из её дома. Я заметила, что стараюсь дышать пореже и чуть не задыхаюсь. Пришлось заставить себя вдохнуть полной грудью. Магда заметила моё движение, и чуть повернулась ко мне. Мужики во дворе перестали набивать тюфяки и тоже уставились на меня.

— Даже не думай, — я прошла мимо них в сторону машины.

Магда всё так же лукаво улыбнулась и молча поманила за собой двоих подручных.

Мы вчетвером подошли к автомобилю. Около него стоял тощий тип с растрёпанными рыжеватыми волосами и короткой порослью на щеках. Весь его вид кричал о том, что он не местный и здесь недавно. Я прищурилась, вспоминая потеряшек этой осени. Возможно, это историк из Мейнда, которому неделю назад пришла очень перспективная мысль поговорить о брошенном Шаркеле с местными и заодно выторговать у них какие-нибудь артефакты гибернийцев или даже узнать о руинах, не охраняемых Орденом. Точно, он. Меня он позабавил своими россказнями про то, что гибернийцы использовали камни богов для связи друг с другом, как мы — электрический телеграф. Он ещё всё около береговых камней богов вился.

Что ж, каждый сам себе первый враг. Я его предупреждала, что не стоит соваться в лес.

Лира этот мужик тоже заинтересовал. Мой водитель наклонился вперёд, чтобы лучше слышать беглого учёного. Я прервала их разговор, положив руку на плечо рыжеволосого и отодвинув его в сторону.

— Что я говорила? — тихо спросила я у Лира.

— Я этого парня знаю, он у нас на лесоповале жил месяц, собирал какой-то там фольклор. Ну песни, анекдоты всякие!..

— Ага. А теперь не собирает, — я толкнула Лира в грудь, и он плюхнулся обратно на сидение. Потом я скинула брезент с груза на заднем диване и повернулась к мужикам и Магде.

— Получайте.

Получили деревенские шестнадцать килограмм гвоздей, ящик с деревянными скобами и две бобины бечёвки. Мужики послушно приняли груз и потащили его к заколоченной лавке. За ними увязался рыжий, бросив напоследок мучительный взгляд на Лира. Магда заметила этот взгляд и улыбнулась.

— Он сам выбрал остаться.

— Да знаю, — огрызнулась я.

Лир молча наблюдал за нами. Против моих ожиданий, на Магду он, раскрыв рот, не пялился.

— Это новенький?

— Ещё что-то надо?

Магда оглянулась в сторону своих подручных. Они пытались войти в заколоченную дверь лавки.

— Нет. Остальное для зимовки у нас есть. Весной привезите спичек и спирта.

— Больные есть? — привычно спросила я.

— Нет, разумеется. Меня удивляют твои бесполезные вопросы. Тебе самой не надоело?

— Ещё что-то надо? — терпение, выделенное утром на эту поездку, начало иссякать. Моя воля — я бы сюда не ездила. Каждый раз после общения с Магдой у меня страшно болела голова, и даже я если сидела на месте водителя и не спускалась, потом долго чувствовала раздирающее душу беспокойство. И люди эти. Сжечь бы эту деревеньку, интересно, что будет. А Магду перед этим поколотить, облить смолой и зажарить прямо в её расписной весёленькой избе. Тот-то веселье будет.

И, с большой вероятностью, храмовый трибунал для меня.

Краем глаза я снова заметила рыжего мейндца. Ну вот какого хрена они все слушают задницей, отмахиваются, мол, не дураки, сами разберёмся, а верить начинают, только когда уже вляпаются в дерьмо по ноздри?!

Магда покачала головой и тонко улыбнулась:

— Нет.

— Тогда до весны, — я кивнула Лиру и села рядом с ним. Водитель не стал ничего спрашивать и молча взялся за руль. Мы проехали мимо мужиков, тащивших к дому Магды несколько грубо обтёсанных брёвен, мимо въездных столбов и дальше, дальше, прочь из этого проклятого всеми богами места.

— Зачем им столько гробов? — спросил Лир, когда мы въехали в лес, и гнетущее ощущение, что нам не рады и не желают добра, отступило.

— Чего? — не сразу поняла я. Мне всё ещё было не очень хорошо. Я достала термос и с сожалением поняла, что до крепости мне питья не видать. Ну вот что за невезение!

— Гробы. Около лавки гробы стояли. Штук восемь. На зиму готовят? Мне показалось, у них нет стариков, — Лир чуть сбросил скорость. Я прищурилась. Дорога из деревни выглядела лучше, чем когда мы ехали сюда. Хотя чему я удивляюсь!

— Старые сожрали, — буркнула я.

— Какие старые?

— Забудь, — я достала из сумки огрызок бутерброда и принялась его жевать. Гадкий привкус во рту пропал. — Поехали домой. Я устала.

Лир покосился на меня, но ничего не сказал.

На перевал мы въехали без приключений. Я время от времени корректировала путь, но отпускал нас лес, против ожидания, куда легче, чем впускал. Лишь на спуске с перевала, когда я почувствовала на лице свежий ветер с озера и немного задремала, случилась последняя неприятность этой поездки.

— Смотри, впереди, —