Как ни крути - помрешь - Ким Харрисон

– Могу повторить по-английски, – прошептала я. Ник… Огосподи, я с ним не попрощалась! Он стал в последнее время такой чужой, что яне отважилась ему рассказать. Я вообще никому не рассказала.

– Пойдет.

Очки исчезли, мерзкие козьи глаза уставились на меня. Сердцебешено заколотилось, но я сама себе судьбу выбрала. Выживу или умру.

Низкий и звучный, пробравший меня до самых печенок голосАлгалиарепта раздался из его губ. Он говорил на латыни, слова как будтознакомые, но непонятные, как во сне.

– Pars tb, totит mh. Vnctus vnculs, precefacts. – –Пусть часть тебе, – повторила я по-английски, по памяти воспроизводя слова, –но целое – мне. Связанный узами просьбы творитель.

Демон улыбался так широко и уверенно, что меня пробраладрожь.

– Luna servata, lux sanata. Chaos statutum, pejusmnutum.

Демон ухмыльнулся, продемонстрировав ровные частые зубы имахнул Кери рукой.

– Мое зеркало, – потребовал он, и маленькая женщинанаклонилась и взяла магическое зеркало с того места, где секунду назад его ещене было.

Она протянула зеркало Алгалиарепту будто поднос.

Я поежилась, вспомнив мерзкое ощущение, когда я снималасобственную ауру и заталкивала ее в мое магическое зеркало. Демон – палец запальцем – стащил перчатки, положил красные, с крупными суставами руки на стеклои широко развел длинные пальцы.

Он вздрогнул и закрыл глаза, когда его аура сталапросачиваться в зеркало, стекая с рук будто чернила, завиваясь и растекаясь вего отражении.

– В жидкость ее, Кери, любовь моя. Поторопись.

Она едва донесла это зеркало с аурой Алгалиарепта до котла.Не из-за тяжести стекла – из-за тяжести происходящего. Я понимала, что онаснова переживает ночь, когда стояла на моем месте, глядя на своюпредшественницу, как я теперь смотрю на нее. Она наверняка знает, что будетдальше, но настолько оглушена, что способна делать только то, что от неетребуют. И по ее откровенному, безнадежному ужасу я видела, что в ней ещеосталось что-то, достойное спасения.

– Освободи ее, – сказала я, кутаясь в свое уродливоепальтишко и глядя то на Кери, то на Алгалиарепта. – Сначала освободи ее.

– Зачем? – Демон лениво осмотрел свои ногти, прежде чемснова натянуть перчатки.

– Я тебя скорее убью, чем дам затащить себя вбезвременье, и хочу, чтобы ты сначала освободил ее.

На это Алгалиарепт расхохотался: долго и искренне. Он чутьли не вдвое сложился, опершись на ангела. Каменный пьедестал треснул со звукомружейного выстрела, удар эхом отдался у меня в ногах. Кери уставилась на меня,бледные губы раздвинулись, глаза так и бегали по мне. Что-то в ней просыпалось,давно задавленные мысли и чувства.

– Ты будешь сопротивляться, – восхитился Алгалиарепт. –Я так на это надеялся!

Он поймал мой взгляд и ухмыльнулся, коснувшись рукой оправыочков.

– Adsmulo calefaco.

Припрятанный кинжал вспыхнул огнем. Взвизгнув, я скинулапальто – оно шмякнулось в стенку круга и сползло на землю. Демон вперился вменя взором.

– Рэйчел Мариана Морган, преврати испытывать моетерпение. Иди сюда и читай это чертово заклятие!

Что мне оставалось делать? Не подчинюсь – он заявит, что янарушила договор, затащит в безвременье и отнимет у меня душу в возмещение.Единственный мой шанс – играть до конца. Я покосилась на Кери, мысленно желая,чтобы она отошла в сторону от Алгалиарепта, но она ощупывала выбитые в камнедаты, и ее изголодавшееся по солнцу лицо казалось еще бледнее.

– Слова помнишь? – спросил Алгалиарепт, когда япоравнялась с котлом.

Бросив быстрый взгляд в котел, я нисколько не удивилась, чтоаура у демона черная. Я кивнула, и мне стало худо при воспоминании о том, как яслучайно сделала Ника своим фамилиаром. Неужели всего три месяца прошло?

– Могу повторить по-английски, – прошептала я.

Ник… О господи, я с ним не попрощалась! Он стал в последнеевремя такой чужой, что я не отважилась ему рассказать. Я вообще никому нерассказала.

– Пойдет.

Очки исчезли, мерзкие козьи глаза уставились на меня. Сердцебешено заколотилось, но я сама себе судьбу выбрала. Выживу или умру.

Низкий и звучный, пробравший меня до самых печенок голосАлгалиарепта раздался из его губ. Он говорил на латыни, слова как будтознакомые, но непонятные, как во сне.

– Pars tb, totит mh. Vnctus vnculs, precefacts.

– Пусть часть тебе, – повторили я по-английски, попамяти воспроизводя слова, – но целое – мне. Связанный узами просьбы творитель.

Демон улыбался так широко и уверенно, что меня пробрала дрожь.

– Luna servata, lux sanata. Chaos statutum, pejusmnutum.

Я с трудом сглотнула.

– Луна сохраняет, день просвещает, – шептала я. –Злобой людскою Хаос взрастает.

Алгалиарепт в возбуждении так вцепился в котел, что пальцыпобелели.

– Mentem tegens, malum ferens. Semper servus dum cluretmundus, – сказал он, и Керн захныкала, будто котенок, но скоро затихла. –Продолжай, – велел Алгалиарепт, в таком нетерпении, что очертания егопсевдотела смазались. – Договори и клади сюда руки.

Я медлила, глаза у меня не отрывались от скорченной фигуркиКери у надгробия, в цветной лужице бального платья.

– Сначала освободи меня от одного из моих долгов.

– Ну и напористая ты стерва, Рэйчел Мариана Морган.

– Давай! – потребовала я. – Ты обещал. Сними однуметку, как договаривались.

Он так низко наклонился над горшком, что я разглядела у негов очках собственное отражение, перепуганное, с вытаращенными глазами.

– Какая тебе разница? Договори проклятие и покончим сэтим.

– Хочешь сказать, ты отказываешься выполнять условия сделки?– возмутилась я, и он рассмеялся.

– Нет, конечно, нет. Если ты надеешься так увильнуть отисполнения уговора, то ты ужасно глупа. Одну метку я сниму, но ты все равноостанешься мне должна. – Он облизан губы. – А как мой фамилиар ты принадлежишьмне.

Колени у меня задрожали от тошнотворной комбинации страха иоблегчения; пришлось задержать дыхание, меня чуть не вырвало. Но мне придетсявыполнить мою часть сделки, прежде чем я узнаю, насколько верно рассчитала:смогу ли я выскользнуть из демонской западни через маленькую дырочку, чтозовется выбором.

– Разума сторож, – дрожа, сказала я, – боли носитель,будь мне рабом до скончания дней.

Алгалиарепт довольно хмыкнул. Сжав зубы, я сунула руки вкотел. Меня обожгло морозом, руки сразу занемели, и я их выдернула. В ужасе наних уставившись, я ничего особенного, впрочем, не заметила – все те же ногти вкрасном лаке.