Ночь в башне ужаса - Роберт Лоуренс Стайн

Мы тесно обступили его, чтобы лучше слышать. Эдди, нахмурившись, смотрел на окно.

– В этой камере держали юного принца и принцессу, – печально продолжал мистер Старке. – Это случилось в начале пятнадцатого века. Здесь, в тесной клетке, томились Эдуард и Сюзанна Йоркские. – Он взмахнул красным флажком, и мы обвели взглядами круглую комнату. – Представьте себе двух детей, увезенных из родного дома и запертых в промозглой камере на верхушке башни… – Мистер Старке говорил почти шепотом.

Мне вдруг стало холодно. Я застегнула куртку, а Эдди засунул руки поглубже в карманы джинсов. Его глаза расширились от страха, он боязливо обводил взглядом унылую комнату.

– Но принц и принцесса не долго пробыли здесь, – Мистер Старке опустил флажок. – В первую же ночь, когда они заснули, в башню поднялся лорд верховный палач со своими подручными. Им было приказано задушить обоих детей, чтобы ни принц, ни принцесса никогда не взошли на трон.

Мистер Старке закрыл глаза и склонил голову. В комнате повисла тягостная тишина. Никто не шевелился. Все стояли молча. Только ветер завывал в крохотном окне над нашими головами. Я зажмурилась и попыталась представить себе двух детей – мальчика и девочку. Испуганных и одиноких. Пытающихся заснуть среди холодных серых камней. Но вдруг дверь распахивается, и в камеру вливаются незнакомые люди. Не говоря ни слова, они принимаются душить принца и принцессу.

Прямо здесь, в этой комнате. На том же месте, где сейчас стою я…

Я открыла глаза. Эдди встревоженно смотрел на меня.

– И вправду страшно… – еле выговорил он.

– Еще бы! – усмехнулась я.

Мистер Старке продолжил рассказ. Неожиданно я выронила фотоаппарат, и он с грохотом упал на каменный пол. Я поспешно наклонилась, чтобы его поднять.

– Эдди, объектив разбился! – воскликнула я.

– Тс-с-с! Я хочу послушать, что говорит мистер Старке про принца и принцессу! – перебил меня брат.

– Но мой фотоаппарат… – Я встряхнула его – сама не знаю зачем. Как будто надеялась таким способом починить разбитый объектив.

– Что он сказал? Ты слышала? – насторожился Эдди.

Я покачала головой:

– Прости, я прослушала.

Мы подошли к низкой койке, придвинутой к стене. Рядом стоял трехногий деревянный табурет. Больше в камере ничего не было.

Неужели принц и принцесса и вправду сидели здесь? Может быть, они вставали на койку и пытались дотянуться до окна?

О чем они говорили? Гадали, что с ними будет дальше? Или мечтали о том, что станут делать, оказавшись на свободе и вернувшись домой?

Как все это печально и страшно!

Я подошла к койке и потрогала ее ладонью. Койка была жесткой. На стене виднелись какие-то черные отметины. Буквы? Неужели принц или принцесса успели что-то написать?

Я подошла поближе и прищурилась, разглядывая отметины. Нет, это не буквы – просто трещины на каменной поверхности.

– Идем, Сью! – Эдди потянул меня за рукав.

– Сейчас!

Я снова провела ладонью по койке. Какое твердое, бугристое, неудобное ложе!

Запрокинув голову, я посмотрела на окно. В комнате потемнело, словно наступила ночь.

Каменные стены вдруг сомкнулись, обступили меня. Мне казалось, что я заперта в темном, холодном, страшном чулане. Стены наваливались со всех сторон, грозили обрушиться, задушить.

Может, то же казалось и принцу с принцессой? Наверное, я испытала тот же ужас, который мучал их пятьсот лет назад.

Тяжело вздохнув, я обернулась к Эдди.

– Пойдем отсюда. – Голос у меня дрожал. – Здесь слишком страшно… и грустно.

Мы направились к лестнице и вдруг застыли, одновременно вскрикнув.

Мистер Старке и туристы исчезли.

– Где же все? – пронзительно закричал Эдди. – Нас бросили!

– Должно быть, они уже спускаются по лестнице, – успокоила я брата и подтолкнула его к ступенькам. – Идем скорее.

Но Эдди прижался ко мне.

– Ты первая, – тихо сказал он.

– Что, трусишь? – Я усмехнулась. – Вспомнил, что мы в башне Ужаса?

Не знаю, почему мне так нравилось поддразнивать брата. Я же понимала, как он напуган. Мне и самой было не по себе. Но я ничего не могла с собой поделать. Как я уже говорила, я люблю дразнить Эдди.

Я первой направилась к винтовой лестнице. Ступени казались еще темнее и круче, чем прежде.

– Почему ничего не слышно? – спросил Эдди. – Почему все ушли так быстро?

– Уже поздно, – предположила я. – Наверное, мистер Старке всех поторопил, чтобы поскорее сесть в автобус и вернуться в отель. Кажется, башня закрывается в пять часов.

Я взглянула на часы – было уже двадцать минут шестого.

– Скорее! – взмолился Эдди. – Не хватало еще, чтобы нас заперли в этой жуткой башне!

– Это верно, – согласилась я.

Щурясь в темноте, я начала спускаться. Подошвы кроссовок скользили по гладким камням. Мне опять пришлось держаться одной рукой за стену, чтобы не потерять равновесие.

– Где же они? – беспокойно допытывался Эдди. – Почему не слышно ни голосов, ни шагов?

Чем ниже мы спускались, тем становилось холоднее. С нижней площадки в башню проникал тускло-желтый свет.

Я задела рукой что-то мягкое и липкое. Паутина! Фу, гадость!

У меня за спиной часто задышал Эдди.

– Автобус подождет, – успокоила я брата. – Не волнуйся. Мистер Старке ни за что не уедет без нас.

– Есть там кто-нибудь? – вдруг закричал Эдди. – Кто-нибудь слышит меня?

Его пронзительный крик повторило гулкое эхо. Но ответа мы так и не дождались.

– Где же стражники? – снова допытывался брат.

– Эдди, не надо так нервничать. Уже поздно. Вероятно, стражники разошлись по домам. А мистер Старке ждет нас внизу. Иначе и быть не может!

Мы шагнули на маленькую освещенную площадку – ту самую, где видели тесную камеру за железной решеткой.

– Не останавливайся, – взмолился Эдди, тяжело дыша. – Идем вниз, Сью. Скорее!

Я положила руку ему на плечо, чтобы немного успокоить, и ласково сказала: