Три дня до небытия - Тим Пауэрс

Отец через плечо указал большим пальцем на окно.

– Рама вылетела, когда я хотел открыть.

– Тяжеленная, – вставила Дафна.

– Моя бабушка позвонила утром, – ровным голосом рассказывал отец, – и попросила меня съездить проверить сарай. Сказала, что боится пожара, и, учитывая открытую канистру, не без оснований.

От Дафны не ускользнули детали этой полуправды и то, что отец подчеркнул моя бабушка, – Беннет был им родней только через жену.

– Разве что теоретически, – поморщился Беннет, – да и ценного здесь ничего нет, – он присмотрелся к Дафне и ее отцу, только теперь заметив, что их волосы покрыты пылью, а руки перепачканы в грязи. Глаза его округлились. – Что, неужели есть?

Резко рванув руку, он вытащил из сумочки Дафны видеокассету.

– Это что?

Дафна успела прочитать название: «Большое приключение Пи-Ви». Этот фильм она видела в кино два года назад.

– Это моя, – сказала она. – О том, как злые люди украли у Пи-Ви велосипед.

– Моя дочь не воровка, Беннет, – мягко заметил отец. Дафна подумала, что как раз сейчас она и есть воровка.

– Знаю, извини, – Беннет бросил девочке кассету, и Дафна ее поймала. – Но вам не следовало заходить сюда, – продолжал он, пригнувшись и выходя из сарая, – раз уж она умерла, – и уже снаружи он крикнул: – Разве что вместе со мной и Мойрой.

Фрэнк Маррити вышел наружу вслед за ним, не отставала и Дафна.

– Кто умер? – спросил отец.

Беннет нахмурился.

– Твоя бабушка. Ты что, не знал? Умерла полтора часа назад, на горе Шаста. Только что позвонили из больницы, мы с Мойрой летим туда вечером, займемся устройством похорон, – он присмотрелся к зятю. – Ты и вправду не знал?

– На горе Шаста… – Маррити взглянул на часы, – около полудня? Невероятно! Что она могла делать на горе Шаста?

– Общалась с ангелами или что-то вроде того… Ну, так оно и вышло. Она искала там Гармоническое Сближение.

Под слоем грязи и спутанными прядями черных волос лицо Маррити побледнело.

– Где сейчас Мойра?

– Дома, собирается. Так вот, если мы хотим обойтись без судебных постановлений, нам нужно всем договориться…

– Я должен ей позвонить, – отец пошел к дому, и Дафна побежала за ним, сжимая в руке видеокассету про Пи-Ви.

– Там наверняка заперто, – крикнул вслед Беннет.

Отец, не отвечая, достал из кармана брюк связку ключей.

– У тебя ключ? У тебя не должно быть ключа!

Дом Грамотейки был сложен из белого испанского саманного кирпича и покрыт красной черепицей, а задний дворик укрыт под навесом из плюща, переплетенного с виноградом и розами. Над задней дверью висела деревянная табличка с вырезанными вручную буквами: «Здесь всякий живет в безопасности». Дафна удивлялась при виде этой надписи, с тех пор как выучилась читать, и только в прошлом году наткнулась на эту фразу в сказке братьев Гримм «Девушка-безручка». Такая же надпись была на табличке перед домом доброй феи, которая впустила беглянку-королеву с младенцем-сыном.

В тени навеса воздух был прохладнее, а ветерок приносил запах роз. Дафне было любопытно, что чувствует ее отец, узнав о смерти своей бабушки. Они с сестрой остались без родителей еще в раннем детстве – отец сбежал, а мать вскоре после этого погибла в автомобильной аварии – и выросли здесь, у Грамотейки.

Когда отец замер на ступеньках, ведущих к задней двери, девочка заметила, что одно из вертикальных окон рядом с дверью разбито. Сама дверь распахнулась внутрь, едва отец подошел к ней и повернул ручку. От замков здесь никакого проку, подумала Дафна.

– Ты сотрешь отпечатки пальцев! – пропыхтел подоспевший Беннет. – Это, наверное, грабитель разбил окно.

– Грабитель, забравшись через окно, взялся бы за ручку изнутри, – пояснила ему Дафна. – Ее отец трогать не будет.

– Даф, – велел ей отец, – подожди с Беннетом снаружи.

Он вошел в кухню, а дядя остался с девочкой.

– Может, он сам и взломал, – пробормотал Беннет. – Маррити, что с них взять.

– «Дурного слова даже черт о них не скажет!» – отозвалась Дафна. Они с отцом недавно посмотрели «Янки-дудл Денди», и в голове у нее еще крутились слова из песни Джорджа М. Коэна.

Дядя, уже стоя у двери, сердито оглянулся на племянницу.

– С этим Шекспиром ты карьеру не сделаешь. Разве что… – он покачал головой и снова уставился на кухонные двери.

– Я смогу получить место преподавателя литературы, – вежливо ответила девочка, отлично понимавшая, что именно это он имеет в виду, говоря разве что. Ее отец читал курс литературы в Рэдлэндском университете. – Это лучшая работа на свете!

Дядя Беннет был менеджером по выбору натуры для телерекламы и однозначно зарабатывал куда больше денег, чем ее отец.

Дядюшка открыл было рот, но, подумав секунду, захлопнул, решив, как видно, не вступать в спор с девчонкой. Вместо этого он буркнул:

– Ты вся провоняла бензином!

Внутри дома послышались шаги по линолеуму, потом двери широко распахнулись, и показался отец Дафны.

– Если вор тут и побывал, то он уже смылся, – сказал он. – Посмотрим, не осталось ли у нее в холодильнике пива.

– Мы не должны ни к чему прикасаться, – повторил Беннет, однако вместе с Дафной вошел в дом. Внутри было прохладно, в кухне стоял слабый запах бекона, лука и сигарет – как всегда.

Дафна не заметила в комнате никаких перемен с Пасхи – мойка и кухонная стойка без единого пятнышка, посреди стола связка розмарина и сухого чеснока, в углу швабра щетиной вверх – старуха всегда ее так ставила: отпугивала кошмары, если верить отцу.

Беннет поднял с кухонной стойки деловую визитку.

– Видишь? «Такси Белла». Должно быть, вызывала, чтобы доехать до аэропорта, – и он положил карточку на место.

Отец снял трубку желтого телефонного аппарата, висевшего на стене, и пальцем той же руки стал крутить диск. Другой рукой он указал на холодильник.

– Даф, не посмотришь, нет ли там пива?

Дафна потянула ручку огромного зеленого холодильника – он был старше отца, который пошутил как-то, что он похож на «Бьюик» пятидесятых годов, поставленный на попа, – и нашла среди банок с отвратительным черным варевом две банки «Будвайзера».

Одну она сунула в руку отцу, другой помахала дяде.

– Спасибо, «Будвайзер» не пью, – чопорно отказался тот. Дафна пододвинула отцу вторую банку и посмотрела на пробковую доску для записок на стене.

– Ее ключей нет, – заметила она.

– Может быть, у нее в сумочке, – ответил отец и заговорил в трубку:

– Мойра? Что, Грамотейка умерла? Что? Связь плохая. Беннет мне сказал… мы у нее дома. Что? У нее дома, говорю, – он одной рукой вскрыл банку с пивом. – Не знаю. Слушай, а ты уверена? – он сделал большой глоток. – В смысле, звонок не мог быть розыгрышем?