Сказочник - Георгий Зотов

– Мы приветствуем тебя, о злой дух Ямда.

Замечательные, культурные люди. В таких дремучих местах просто отдыхаешь душой, принимая пышные почести как должное. Уверен, пасись у этих ребят сейчас в хлеву призрачный носорог, они бы обязательно потащили животное на алтарь – резать в мою честь. Да-да-да, блин. Сколько угодно зовите меня консерватором, я настаиваю: на Земле должны существовать уголки, куда приятно сбежать на уик-энд, наслаждаясь идолопоклонничеством. Разве вы против идолов? Да? Ну, это ханжество. Любому приятно, если его почитают: свечки, жертвы, красивые изваяния, танцы голых девиц… Э-э-э, в зависимости от религии, конечно. Смотрите, туземцы прождали двое суток, пока я явлюсь, и ничуть не обиделись. Почему? Да здесь я особый бог, а не менеджер из Небоскрёба. Моё лицо так же черно и разрисовано, прибавьте сюда татуировки и внушительное количество колец в ушах, губах и носу. Головной убор не уступает жреческому, даже круче – микс вороньих и попугайских перьев. Юбка из пальмовых листьев и браслеты на ногах. А я красавчик, правда? Этнический образ шикарен, приятнее замшелых клише а-ля старушка Европа. Туземцы исступлённо верят и своей верой возжигают в моём черепе огонь тщеславия. Всех людей надо переселить в Африку. Поживут лет двести среди горилл, малярии и кокосов – научатся уважать Смерть.

Я парю в воздухе, звеня всеми кольцами сразу.

– Я рад тебе, о Нгоро-Муро. Подожди минуту: я поговорю с одним из своих демонов и освобожу твою душу от оков, – она нырнёт в чёрные воды и выплывет в краю бананов.

Вождь вновь кланяется. Стучат барабаны. Не нужно отвечать на тысячу вопросов, как в Европе и Америке: «а какие воды», «а зачем», «а почему бананы?». Тебе верят безоговорочно, даже если проповедуешь полную лажу. На том основании, что ты – бог.

Никао тоже завёрнут в пальмовые листья. В носу – обглоданная кость.

Чувствуется, как братца выворачивает наизнанку от этого маскарада. Я подхожу, беру у него бумагу и сверяюсь с цифрами. 837 душ, как копеечка. Кивнув, возвращаю листок.

– Перешли Макиавелли, пусть приложит к отчёту. Как ты решил назвать вирус?

– Эйч два три ноля шесть си пятнадцать бэ.

– Абсолютно тупое и хреновое название. Пожалуйста, не обижайся.

Яростный приступ кашля. Брызги слизи с бактериями.

– Стандартное имя. Вирусы – не ураганы, ни к чему присваивать им женские имена, – вяло огрызается Никао. – Может, ты хочешь, чтобы я ещё хокку сочинил?

– Нет, спасибо, – мотаю я головой. – Ты не поэт. Значит, Мастер желает меня видеть?

Он кивает. При слове «Мастер» Никао как-то сжимается, напоминая больного горбатого карлика. Душераздирающее зрелище, учитывая, что брат и раньше не выглядел как фотомодель. Чего уж там, его превзошла бы красотой даже бабушка фотомодели.

– Да. Великий Мастер ждёт тебя.

Клянусь, я поражён собственным пофигизмом. По идее, у меня должны задрожать призрачные колени. Появился мой создатель, босс по работе – в чьём существовании я всерьёз сомневался, но не менее страстно желал встречи. Что ж мне так по хрену? Полнейшая апатия и отсутствие интереса. Может, это благодаря предчувствию: Мастер спустился на грешную Землю не просто так… а конкретно за мной?

Мне хочется схватиться за соломинку. Лучше бы – за бревно.

– А чем парень доказал, что он Мастер? Он превратил воду в вино?

– Нет.

– Превратил толпу старушек в девственниц?

– Нет.

– Жаль, это было бы прикольно. Ну, тогда я попросту теряюсь в догадках.

…Никао вплотную приближает к моему уху мерзкие обветренные губы, покрытые струпьями. Я чувствую горячее дыхание – у брата, как обычно, температура под сорок.

– Тебе надо увидеть его, Тананос, – хрипит он. – Сразу отпадёт желание шутить.

– Прекрасно, – усмехаюсь я, издали подмигивая призраку вождя. – Представляю эту милую сценку. На кухне Лимоса материализуется некто, называется Мастером, и вы разом бухнулись на колени, воздев лапки в праведном экстазе. Тебе известно, что за последние два десятка лет восемь человек, включая бабушку из Индонезии[30], объявили себя Иисусом Христом? Я ценю твоё религиозное рвение, но может, стоило сперва спросить у этого кандидата в Мастера документы? Тебе известна история Лжедмитрия?

Да, не скрываю, – я несу полную ахинею.

Ну какие у Мастера могут быть документы? У Иисуса и Дьявола, существуй они в природе, тоже наверняка нет паспортов. О, интересно, а как Иисус доказал бы сейчас свою аутентичность? По моему разумению, необходимо сотворить чудо. Но есть ли место чудесам в этом столетии? Упомянутое выше превращение воды в вино? Скажут, ты отличный химик. Сожжение второго Содома огнём и серой? Сошлются на метеоритный дождь как природную катастрофу. Вселение демонов в стадо свиней? Ха. Объяснят новым вирусом свиной чумы – заболели бедняжки и утопились с горя… Свинки ж такие умные, их голливудские звёзды вместо домашних собачек заводят. Внезапно я с ужасом понимаю, что это ТУПИК. Если пришелец реально Мастер, он никого не убедит в своём статусе. Стиль века высоких технологий сильно упрощает восприятие чудес.

Никао заходится в приступе кашля, распугивая шимпанзе.

– У тебя разве есть удостоверение, что ты Смерть, с подписью и печатью? Нет, все, кхе-кхе-кхе, верят тебе на слово, – демонстрирует Никао редкую глубину мысли. – Брат, не тупи, ты только хуже сделаешь. Упади к стопам Мастера, поцелуй его длань, и тогда…

– Ты понял, кто это? – перебиваю я Чуму. – Иисус или Сатана?

Братец пожимает плечами. Вот мне везёт, словно покойнику… Хотя, наверное, формулировка не совсем логична. Неважно. Я попробую объяснить. Типа как ломать всю жизнь шкатулку с секретом, открыть её: а внутри новый секрет.

– Великий Ямда! – вопит жрец. – Скорми же змеям наши души!

Нет, ну как вам нравится? Вот настырные мертвецы, обожают лезть под руку. Мир не перевернётся, если подождут лишние полчаса. Но им нужно отвлечь меня именно в тот момент, когда я нахожусь в процессе критически важных размышлений. Дикари!!!

– Скормлю непременно! – ору я в раздражении на все джунгли.

С удовольствием сорвал бы с себя этот ублюдочный колпак с перьями и растоптал ногами. Нельзя. Я раб имиджа Смерти – хоть с косой, хоть в юбке из пальмовых листьев.

Поворачиваюсь к Никао. Тот грустно смотрит на меня.

– Ты пропал, брат, – произносит он, шумно сморкаясь. – Я ведь предупреждал тебя: руководство недовольно. Разве ты услышал? Нет, ты смеялся надо мной. И до сих пор кощунствуешь, публично сомневаясь в приходе Мастера. Хочешь ты или нет, но он вернулся и сел на трон, чтобы править Землёй. Он наш Царь, а мы смиренные слуги его.