Сказочник - Георгий Зотов

Он поднял голову и взглянул на Илью.

Мальчик с голым черепом, обтянутым мертвенно-бледной кожей, аккуратно дотронулся до чёрного круга под левым глазом. И мечтательно, совершенно по-детски улыбнулся.

– Я населил эту Землю, Чума. Много миллионов лет назад. Я создавал особей, как в компьютерной игре. И всегда был одинок. Вас четверо – а я за своё существование так и не нашёл равного себе. Мне даже поболтать о погоде было не с кем… Вы в курсе, как хреново разговаривать самому с собой? Каждый день одно и то же. Да, конечно, были и развлечения – разграбление Рима Аттилой, извержение Кракатау, наполеоновские войны. Но поверь, когда ты наблюдаешь это десятки миллионов лет подряд, тебе даже Чингисхан наскучит, как Стас Михайлов. И знаешь, в один прекрасный день моё терпение лопнуло. Я вышел на балкон своего дома в Ницце и подумал: ДА ПОШЛО ОНО ВСЁ НА ХРЕН. Мой мир снова не удался. Сначала я заселил леса динозаврами – убил динозавров. Потом мамонтами – прикончил и мамонтов. Пришла очередь людей. Я развею эту цивилизацию и создам на её пепле другую, скажем, говорящих бегемотов – ведь Бездне без разницы, кем питаться. У вашего квартета всегда были две главные задачи: вы контролируете земное стадо, и вы же обязуетесь уничтожить его в час «икс». Я не давил на вас. Вы выполняли свою работу, и великолепно. Я выбирал метод уничтожения Земли (не стыжусь признаться, у меня плохо с креативом: имелся вариант либо ядерной войны, либо падения гигантского астероида), когда близко познакомился с Танатосом. Признаюсь, он поразил меня своим характером.

В кухне воцарилась тишина. Было слышно, как капает из крана шампанское.

– И я задумался, – детским голосом продолжил Илья, меньше всего в этот момент напоминавший Мастера. – А что такое, в сущности, Смерть? То, что видится людям: чудовище из мрака, зловещий скелет с косой? И мне со скуки вдруг захотелось поставить эксперимент. Далее всё шло уже по накатанной. Я внушил ему, что пара учёных нечаянно уничтожит мир благодаря утечке бактерий из лаборатории. Да, Танатос никого не убивал – это было видение, я умею такие создавать. Не хотел признаваться, но ладно – «Откровение» греку-рыбаку тоже устроил я… Хотелось похвастаться перед людьми своими планами. Вскоре Смерть, движимая муками совести, нашла в отдельной палате умирающего от лейкемии ребёнка, мой расчёт на психологию оказался верным. Да, я мог сделать бы так, чтобы и мальчик, и палата, и сама больница стали плодом воображения Танатоса… Но мне требовалась демонстрация настоящих чувств.

Лимос внезапно ощутил: не только он находится в полной прострации. Полемос широко раскрыла глаза. Даже извечный тупица и пофигист Никао, кажется, перестал сопеть.

Вот на такое они точно не рассчитывали.

Никто не задал дополнительных вопросов. Собственно, Мастер их и не ждал.

– Мы говорили с ним долго, целыми часами. Удивительно, насколько Смерть разностороннее существо. У него потрясающее чувство юмора. Усталость от вечного бытия. Мрачность – ну, вжился в роль, так положено. И через полгода я уяснил главное. Да, ваша планета – дрянь, одна моя большая неудача… Однако она изменила Танатоса. Она сделала его таким, каков он есть. А мир, где даже Смерть способна на любовь и сострадание, заслуживает просуществовать ещё какое-то время. Я не знаю, насколько меня хватит: нет гарантий, что я не передумаю в ближайшие сто лет. Но пока – можете быть спокойны. Служите мне, всадники, как служили всегда. Теперь это проще, ведь отныне вы твёрдо знаете, что я есть. А я знаю точно, вы никогда не расскажете Танатосу, кем на самом деле был Илья. В нашем последнем разговоре я не открыл Смерти одну из главных тайн: всадники вовсе не наёмные клерки в офисе Апокалипсиса, а мои рабы. Я легко мог бы заставить его выполнить любой приказ. Но мне было любопытно, какой выбор сделает сам Танатос. И он меня совсем не разочаровал.

Мастер тяжело вздохнул – впервые с начала беседы.

– Знаете, чего мне жаль? У меня больше не будет настоящего друга. В ту ночь, сидя с Танатосом в служебной квартире, мы заключили сделку: я оставлю Илью в живых, но они больше не встретятся. Смерть не придёт принимать его душу, даже когда Илья состарится, это сделает случайный косарь. Они расстаются навсегда. На этом условии Танатос вернулся к работе – и будет думать, что победил… А мне большего и не надо. Я достаточно сказал вам, положите печать на свои рты. Прощайте, всадники.

Лицо Ильи побледнело ещё больше, став почти прозрачным.

Но тут вышла из оцепенения Полемос. Не в силах говорить, она сорвалась на крик:

– Умоляю, мой повелитель! Кто вы по вашей сущности? Бог или Дьявол?

Илья застыл. Он обернулся к Войне – и в его лице уже не было ничего человеческого. Лоб и щёки превратились в сплетающихся змей, кожа покрылась чешуёй серого цвета. Оскал напоминал волчий, на пальцах вытянулись когти. Он раскрыл пасть, словно готовясь укусить.

– Вы изо всех сил стараетесь казаться сверхсуществами, стыдясь признаться: в вас тоже есть человеческие черты, – прорычал Демиург, в чьих глазах зажглось чёрное пламя. – Лишь люди могут спрашивать о столь явных вещах. Бог или Дьявол? Кто так судит? Смех, да и только – игры в борьбу добра и зла, горы литературы и кино на эту тему, и никто не задумался: а разве Землю мог создать кто-то иной… нежели Сатана? После Бездны нет загробной жизни, ибо ваша Земля – это и есть ад. С мучениями, страданиями, ненавистью и ужасом. Разве трудно понять? По-моему, это более чем очевидно. Никакого Бога нет и никогда не было. Я один царствовал на Земле всегда – с тех самых пор, как заселил её. Что в небесах, я не знаю. Космос, наверное. Из всех божеств ко мне наиболее близок тот, кого римляне именовали Янусом, – бог с двумя лицами, сотворивший мир из первобытного хаоса. Они назвали в мою честь январь – я считаюсь отцом-покровителем этого зимнего месяца и олицетворяю его жестокость.

Мастер постепенно таял, превращаясь в бесформенное облако дыма.

– Вот только у Януса, по мнению римлян, было два добрых лица, – донёсся напоследок затухающий шёпот. – А у меня – два злых. Вы общались с тем, что спокойнее, – под шутовской маской. Искренне надеюсь, вам никогда не доведётся увидеть второе…

Дым полностью рассеялся. Воздух на кухне стал прозрачен и чист. Полемос, Никао и Лимос стояли на коленях, не смея подняться, – и напряжённо вглядывались в пустоту.

Всадникам чудилось: Мастер всё ещё здесь…

…На лестничной клетке послышался звон шпор. Шаг за шагом к ним приближалась Смерть.