Действие и противодействие. Через Дух Андрэ Луиса - Франсиско Кандидо Хавьер

Богачи Земли, — в слезах думал я, — где власть ваших сундуков, до отказа набитых золотом, перед простым сиянием молитвы? Где величие ваших дворцов, наполненных пышными убранствами и драгоценными камнями, по сравнению в простой минутой глубокого почтения, исходящей от души в общении с Божьим Отцовством в величии Небес?

Неспособная здраво уразуметь ту метаморфозу, которая только что произошла с нею, по причине запретов, от которых она страдала во временном испытании, больная не могла нас видеть, но счастливо улыбалась, чувствуя себя окрепшей и более активной.

Получив снова помощь, она вернулась в свою ветхую лачугу, где мы помогли ей вновь обрести своё физическое тело.

Пока она, окрепшая, открывала глаза, Силас объяснил:

— Улучшение, достигнутое периспритным организмом, будет скоро усвоено клетками физиологического тела.

И настойчиво продолжил:

— Земные врачи знают, что сон — это один из самых эффективных факторов исцеления. И всё потому, что в отсутствии тела душе удаётся иногда использовать чудесные ресурсы для восстановления телесного двигателя, в котором она осуществляет свой путь в земном мире.

Затем приласкал седоватые волосы бедной больной и вслух произнёс:

— Отдыхай. Когда наступит новый день, наши друзья принесут сюда своё братское милосердие, прибегнув к доброму самаритянину окрестностей. Господь позволит тебе продолжать свой путь.

Затем он пригласил нас исследовать органическое состояние Сабино.

Внешне он был лишь маской анормальности и отклонений. Очень худой, он не превышал девяноста сантиметров ростом. Его бесформенное тело с огромной головой, выделявшей зловонные запахи, внушало нам сочувствие и отвращение.

Его лицо имело все аспекты ярко выраженного обезьяноподобия, но, несмотря на это, через неосознанную улыбку и наполовину ясные глаза проглядывал грустный клоун.

Помощник попросил нас прослушать его внутренний мир, и через несколько минут концентрации я уже был на его ментальном уровне, наблюдая за его единичными воспоминаниями.

Показывая его жизнь, в основном, далёкую от реальности, память Сабино была полностью погружена в странные сцены.

Материализованные перед нашим духовным зрением, его мысли обретали плотность, заставляя нас видеть его таким, каким он был в действительности. Мы увидели его одетым по образу благополучного придворного, влияющим на людей, которые выделялись тем, что совершили преступления, оставшиеся никем не замеченными. И результатом этих преступлений было лишь страдание народа. Вдовы и сироты, скромные труженики и нищие рабы проходили чередой в сценах его сложных воспоминаний. Малые дворцы и пышные столы контрастировали роскошными деталями в воспоминаниях, населявших его разум… И рядом с ним всегда одна и та же женщина, прелесть осанки которой выдавала присутствие Полианы, той самой Полианы, которая неподвижно лежала на циновке из соломы… В удивлении, мы увидели их в окружении роскоши и золота, но запачканных кровью, что делало их абсолютно мраморными.

Мы без труда поняли, что у них были тайные взаимные обязательства в области жестокости.

Сабино, благородный гордец, не знаком с Сабино, горбуном-паралитиком. По гружённый в полный самоанализ, он переживал прошлое с эгоистическим преувеличением, словно будучи в ситуации человека, обманутого ложным превосходством над себе подобными.

Заметив нашу растерянность, Силас сказал:

— Конечно, мы не услышим звуков его голоса, поскольку он глухонемой, но мы можем принимать его мысли, так как она будет реагировать самостоятельно, отвечая на наши вопросы в форме идей. Но для этого необходимо, чтобы мы обращались с ним в соответствии с той личностью, которой он себя считает… Представим его себе бароном де С., этот титул он носил во время своего последнего существования, и с которым он катастрофически заблудился во мраке преступления и тщеславия..

Видя красные пятна крови в сценах живых воспоминаний, в которых он запрятался, я спросил с естественной серьёзностью, как того требовала ситуация:

— Барон, почему столько крови на вашем пути? Неужели многие люди, окружающие вас, будут плакать?

Я чётно увидел, что он понял вопрос не физическими ушами, а в форме идеи, которую он сам сформулировал, передавая нам посредством ментальных нитей, связывающих нас друг с другом, следующее размышление: «Кровь и слёзы, да!.. Мне нужно было огромное количество этих ресурсов в моих делах… У какого триумфатора мира не будет крови и слёз как основания пирамид своего богатства или политического господства, на которое они все опираются? Жизнь — это система борьбы, в которой человечество делится на два лагеря: тех, кто побеждает, и тех, кто побеждён. Я человек благородных кровей. Я не призван терять. Что такое скорбь слабых, если смерть означает для них отдых и милость?».

Я отделился от ментального центра, где проявлялись его мысли, и через несколько мгновений, которые Хиларио посвятил тому же исследованию, привлёкшему мой внимание, Помощник объяснил:

— Как легко можно заключить, перед лицом обычной земной науки, Сабино станет дурачком-паралитиком, глухим и немым от рождения. Но для нас он — ещё опасный узник, заключённый в физические кости, об организации которых он не имеет представления в силу эгоизма, которое ещё потрясает его душу во время процесса неконтролируемой гипертрофии. Подлая жажда обладания и заразная гордыня развратили его внутренний мир, и он застыл в лабиринте зловещих обманов, которые притягивают к нему полное безумие во времени, поскольку часы идут вперёд, считая дни, тогда как он остановился в воспоминаниях, где мнит себя властелином на Земле, живя в кошмаре, созданном им самим…

Видя проблемы, которые порождало это исследование, Хиларио с удивлением спросил:

— А в чём же заключаются благодеяния подобных страданий?

Со слегка печальным выражением на лице Силас ответил:

— Перед нами жалкий замороженный долг. Наш бедный спутник совершил множество преступлений на Земле и в Духовном Плане, и вот уже более тысячи лет он попадает в когти преступности из-за ошибок своего тщеславия и легкомыслия. Из существования в существование, он так и не смог использовать помощь физического плана, возмущая социальное окружение, где Господь позволил ему жить. Многие века он провоцировал различные несчастья, такие как убийства, восстания, вымогательства, клевету, крах, самоубийства, аборты и одержания, поскольку не имел ничего, кроме удовлетворения собственного эгоизма. Между колыбелью и могилой было непрестанное безумие, а между могилой и колыбелью — холодная и непоследовательная злоба, несмотря на ходатайства преданных друзей, которые защищают его в новых попытках восстановления и подъёма. Практически всегда вдохновляемый точкой зрения Полианы, которая была его спутницей во многих, он застыл в положении несчастного организатора преступлений. Во время своего последнего существования он так вывел её из равновесия, что она покончила с собой опосредованным самоубийством, путём осознанного погружения в испорченность пороком, у которой лекарством является лишь абсолютная