Фантомы - Дин Кунц

Брайс глубоко вздохнул, успокаиваясь и сбрасывая с себя напряжение от только что пережитого.

Он снова поднял трубку, и в ней сразу же раздался гудок.

С чувством огромного облегчения он набрал номер расположенного в Дагвэе, в штате Юта, штаба бригады гражданской обороны отдела бактериологической защиты.

* * *

Лизе понравился Горди Брогэн.

Поначалу он показался ей мрачным, замкнутым и как бы излучающим вокруг себя угрозу. Он был очень крупного телосложения, и руки у него были такие большие, что он казался чудовищем из фильмов о Франкенштейне.

Правда, лицо у него было довольно приятное и красивое, но когда он хмурился — даже если он при этом не сердился, а просто бывал обеспокоен или напряженно думал о чем-то, — то брови его сходились на переносице, придавая лицу свирепое выражение, совершенно черные глаза становились еще темнее, чем обычно, и он казался самим воплощением рока.

Улыбка совершенно меняла его, и это было просто поразительно. Когда Горди улыбался, всем немедленно становилось ясно, что вот именно сейчас, в этот самый момент они и видят перед собой настоящего Горди Брогэна. А тот, другой Горди — каким он показался, когда он хмурился или не улыбался, — был всего лишь плодом воображения. Его теплая и широкая улыбка сразу же делала заметными и доброту, которой светились его глаза, и мягкие изгибы его широких бровей.

Тем, кто узнавал его получше, он начинал казаться большим щенком, которому страшно хочется, чтобы его все любили. Он принадлежал к числу очень немногих взрослых, кто умеет говорить с детьми, не испытывая при этом смущения или застенчивости, не снисходя до них, без покровительственных поз и интонаций. Способностью общаться с детьми он был наделен ничуть не меньше, чем Дженни. И он сохранил способность смеяться даже в том положении, в котором они все сейчас очутились.

Пока они занимались тем, что резали консервированное мясо, хлеб, сыр, раскладывали пирожки и фрукты, варили кофе и накрывали на стол, Лиза сказала:

— Вы мне кажетесь совершенно не похожим на полицейского. Ни чуточки не коп[8].

— Вот как? — проговорил Горди. — А как должен выглядеть настоящий коп?

— Ой, я сказала что-нибудь не то? Разве «коп» обидное слово?

— В некоторых местах его считают обидным. В тюрьме, например.

Лиза сама удивилась, что после всего, что случилось сегодня вечером, она еще могла смеяться.

— Нет, правда? — проговорила она. — А как вы предпочитаете, чтобы вас называли? Полицейским?

— Неважно как. Я помощник шерифа, полицейский, коп. Называйте, как вам больше нравится. Главное, что я вам кажусь не соответствующим этой роли.

— Нет, внешне-то вы похожи, — сказала Лиза. — Особенно когда хмуритесь. Но вы не кажетесь полицейским.

— А кем же я вам кажусь?

— Дайте подумать. — Она уже увлеклась этой игрой, позволявшей ей на время позабыть о творящемся вокруг кошмаре. — Вы мне кажетесь похожим... скорее на... молодого священника.

— Я?!

— Ну, вы бы великолепно смотрелись в церкви, на кафедре, когда произносили бы зажигательную проповедь. И я очень хорошо представляю себе, как вы могли бы сидеть в своем приходе, с доброй, сочувственной улыбкой на лице, и выслушивать людей, приходящих к вам поделиться своими проблемами.

— Я священник! — повторил он, явно пораженный. — С таким воображением вам надо будет стать писательницей, когда вырастете.

— Нет, думаю, я стану врачом, как Дженни. Врач может сделать столько хорошего. — Она помолчала. — Знаете, почему вы мне кажетесь не похожим на копа? Потому что я не могу себе представить, как бы вы смогли воспользоваться вот этим. — Она показала рукой на его револьвер. — Я не могу представить вас в кого-нибудь стреляющим. Даже если тот человек будет заслуживать, чтобы в него выстрелили.

Ее удивило и немного напугало выражение, появившееся на лице Горди Брогэна. Он был явно потрясен.

Но прежде чем она успела спросить, что его так поразило, свет в комнате задрожал, погас на мгновение, зажегся снова.

Она подняла голову и посмотрела вверх.

Свет снова мигнул. Потом еще раз, и еще.

Она взглянула на окна, что выходили на проезжую часть. Уличные фонари тоже мигали.

«Господи, только не это, — подумала она. — Господи, ну пожалуйста, не надо. Сделай так, чтобы мы не оказались снова в темноте. Пожалуйста, ну пожалуйста!»

Свет потух.