Выбор Проклятого - Юрий Соломин

— А идем! — Юрген поднялся из-за стола, прихватил с собой бутылку виски и пачку орешков.

— Юрген, скажи, — начал Филипп усевшись в кресло около небольшого столика. — Неужели у меня появился допуск к любой информации?

Командир некоторое время смотрел на него, затем плеснул в стакан виски, открыл пачку с орешками.

— Не к любой, а только к той, которая может иметь значение для нашей дальнейшей операции.

— Просто когда я ехал в Киев в прошлый раз, нам, как я теперь понимаю, не рассказали и десятой доли, от того, что могло бы помочь в работе.

— Ты теперь в другой лиге, тут отношение иное. Понимаешь, Фил, — Юрген выпил, но закусывать не стал и продолжил, — мы ведь на самом деле все смертники.

Филипп от неожиданности закашлялся, виски попал не в то горло. Собеседник терпеливо подождал, пока тот придет в норму, и продолжил:

— У нас все просто, как у спартанцев: «Со щитом, или на щите». В первом случае тебе лавры и почет, деньги и отдых, а потом новая, смертельно опасная командировка. Во втором случае, ты ничего и никому не расскажешь.

— А почему смертники-то? Не то, чтобы вот я прямо сейчас обосрался, но звучит как-то нехорошо.

— Посуди сам. Вот мы едем разбираться с врагами, и при этом... — он принялся загибать пальцы. Мы ничего не знаем о нашем враге. Даже то, что они пришли в Питер из под Киева мы узнали благодаря специалисту редкой силы, о котором, надеюсь, наши недоброжелатели не знают. Это раз. Во-вторых, враг реально силен, они смогли уничтожить около семидесяти наших сотрудников, а что мы в ответ? Сколько?

— Боюсь что ноль.

— Вот именно... — Юрген, налил стаканы по новой, — поверь, мы не привыкли к таким обменам, а значит, имеем дело с чем-то неизвестным. Это два.

Филипп ждал три, но командир вдруг замолчал. Тогда он сам нарушил молчание:

— Это все?

— А тебе мало?

— Да нет, просто.... — он не знал что сказать, поэтому молча, выпил. Немного покрутил в пальцах орешек, но есть не стал.

— Нас могут ждать в Киеве. Возможно, что это уже совсем не наш город. Может статься так, что это одна сплошная ловушка. И именно поэтому в организации считают, что те, кто так рискует, имеют право знать всю необходимую информацию.

— А если среди нас есть крот? — эта мысль не была оригинальной, но пришла в голову Филиппа впервые, и он вдруг почувствовал укол страха. — Что тогда?

— Тогда мы все умрем, — пожал плечами Юрген, — но не переживай, мы все-таки довольно давно работаем, и вероятность того, что у нас есть стукач, близка к нулю.

— Почему?

— Извини, Фил, — он вновь разлил виски, — но это, как раз не разглашается.

Заметив выражение лица Филиппа, пояснил:

— Даже ни я, ни Ларс, не знают полностью всего. Мы так давно работаем на организацию, что для нас все это естественно. Вода, при определенной температуре мокрая, параллельные прямые в Евклидовом пространстве не пересекаются, а крота в нашей группе нет и не может быть.

— Хорошо, — Фил выпил, — когда выступаем? Если завтра, то с меня хватит. Не хочется напиваться перед боевой операцией.

— Когда, я пока не знаю. А насчет похмелья не переживай. Есть у нас средства, будешь как огурчик. Ну, что, еще по одной, и к девочкам?

— А, пожалуй, да! — согласился Филипп.

Юрген одобрительно улыбнулся и поднял стакан.

Глава 5.3

Утро началось с головной боли, что и неудивительно, учитывая прошедшие вечер и ночь. Открывать глаза не хотелось, не было желания вставать и что-то делать, да собственно и жить, честно говоря, хотелось не так уж сильно. Покрутившись еще немного в бесплодных попытках занять такое положение, в котором головная боль хоть немного стихнет, Филипп понял, что жажда все-таки становится сильнее, чем его лень, и героически сжав зубы, поднялся с кровати.

Взгляд сфокусировался на столе и ура! Спасительный графин с водой и стакан оказались там, где им и положено. Впрочем, в его текущем состоянии стакан был совсем не нужен и, выпив залпом, примерно с половину имеющейся воды, он почувствовал себя немного лучше. Лишь только после этого заметил то, что ускользнуло от его внимания минуту назад. На столе лежал небольшой, размером с сигаретную пачку, пластиковый контейнер и записка. Развернув ее, Филипп прочел лишь одно слово «Разжуй». Что предлагалось разжевать, в записке объяснено не было и бедолага, страдающий от похмелья, надеялся только, что имелся в виду не сам контейнер.

Сняв крышку с пластиковой коробки, Филипп обнаружил таблетку. Диаметром примерно с монету в два евро, но раза в два толще. Очередная вспышка боли заставила его поморщиться, и он быстро разжевал содержимое контейнера. Рот наполнился вязкой горечью, а головная боль стала проходить как по волшебству. Жутко захотелось пить, но он некоторое время просто не решался прикоснуться к графину, опасаясь, что действие волшебной таблетки прекратиться как только он утолит жажду.

Минут через двадцать Филипп все-таки не выдержал, и полностью допил содержимое графина. Похмелье и боль к счастью не вернулись, зато проснулся жуткий голод, и он спустился в гостиничный ресторан.

Там было занято всего несколько столиков, он кивком поздоровался с коллегами и уселся в гордом одиночестве. Уже уплетая завтрак: вареную картошку с котлетой, и запивая горячим кофе, он удивился, что до сих пор никто не дал им никакого задания. Хотелось поговорить хоть с кем-то, но Юрген куда-то исчез. Еще пара коллег, с которыми он более-менее общался, тоже отсутствовали, а с теми, кто находился в ресторане, говорить не хотелось. Закончив завтрак, он поднялся в номер. Ему необходимо поразмыслить над полученной вчера информацией, может быть почитать, кое-что из открытых ему материалов, связанных с мистическими происшествиями.

В этот день, как впрочем и на следующий, ничего значимого не произошло. Ему удалось немного поговорить с Юргеном, но тот куда-то спешил, поэтому разговор вышел очень коротким.

— Ждем. Информация из Питера, и от Гротака получена, а нам приказано ждать и отдыхать. Так что у тебя полностью свободное время, только есть два правила: не отключать телефон, и быть не более чем в получасе езды от гостиницы.

— Я понял, — ответил