Страх - Роман Канушкин

– Шад все же решился на это, – сказал слепой богомолец своему поводырю. А вздрогнул Авось потому, что богомолец говорил шепотом, и было до них достаточно далеко. Но юноша все равно смог разобрать каждое слово, будто голос прозвучал у него в голове. Интересные получались дела: Авось поискал взглядом других пилигримов. Те разбились по двое и встали в толпе вдоль следования процессии.

Вскоре процессия вынужденно чуть притормозила шаг: пьяный варяг так и лежал посреди расчищенной от людей дороги, преграждая путь. От следовавшей за каганом охраны быстро отделились два всадника, обогнали процессию и остановились у спящего викинга, направив на него длинные копья. Слегка толкнули пропойцу остриями, готовые в любой момент пустить оружие в ход.

Авось похолодел. Он снова услышал шепот слепого богомольца, но теперь его голос звучал властно:

– Все. Сейчас!

Богомольцы в длинных лохмотьях почему-то замерли в одинаковых позах. Авось даже не успел удивиться тому, что смог различить это, безошибочно вычислив их в толпе. А пьяный варяг проснулся и тупо уставился на нацеленные на него копья. Помахал перед лицом огромной ручищей и вдруг запел:

За северным ветром Брунгильда жила,

Над морем в камнях ее дом,

Ткала дева берсерку сияющий стяг,

Но думала о другом:

Как бы с любимым меду испить,

Как бы берсерку героя родить.

Всадники растерянно переглянулись.

Пьяница-гуляка замолчал. Его огромные ручищи оказались разведенными в разные стороны, как будто в правой все еще был поднят хмельной кубок. Он с недоумением уставился на собравшихся и, словно разочарованный, что никто не захотел подхватить его легкомысленную песенку, досадливо вздохнул. Затем пьяница, пошатываясь, с трудом поднялся на ноги, икнул и с заискивающей улыбкой поглядел на всадников. Те снова переглянулись. Эта нелепая картина и бестолковая песенка словно развеяли гипнотический морок… Толпа замерла.

А дальше несколько вещей случилось одновременно. Огромный варяг шагнул в сторону, словно уступая процессии дорогу, но вдруг качнулся и молниеносно присел, с неожиданной для такого гиганта ловкостью ухватил нацеленные на него копья и играючи, словно детей, поднял в воздух легких арабских всадников и просто столкнул их одного с другим. В этот же миг со свистящим шепотом в воздух над толпой взвились пращи. Нет, не совсем пращи… Их метнули богомольцы, и веревки, утяжеленные грузами, уже опутали всадников охраны. И в следующий момент они, выбитые из седел, оказались на земле, а над изумленной остолбеневшей толпой раздался боевой клич.

– Йо-хо-о! – зычно прокричал слепой богомолец. – Вперед, Скёльдунги!

Только не богомолец был теперь перед Авосем. Сердце юноши бешено застучало. Он уже видел этого человека прежде. Купцы не раз хвалились охранными грамотами, изображающими его лицо, если смотреть сбоку, а варяги на волоке показывали Авосю вышитые неведомыми и прекрасными девами портреты, где он был как живой. И еще в своих снах юноша видел этого человека, о котором говорят столько разного, гордого и грозного, в блестящих на солнце латах и на белом коне, в окружении дружины, верных гридней. Видел в снах, так похожих на мечты. Но он даже помыслить не мог, что игривый и неверный случай поставит их так близко друг от друга. Потому что пали жалкие лохмотья, как и повязка с глаз, и увидел юноша могучего витязя со сверкающим мечом.

– Князь Олег! – прошептал Авось.

А к пьяному варягу-гиганту уже неслись другие всадники. И тогда он подбросил копья, которые держал почти за острия, поймал их посередине, круговым движением перевернул в руках и метнул в приближающихся всадников. В то же мгновение в воздух взлетели еще цепи с тяжелыми шарами, и богомольцы, по примеру вождя сбросившие жалкие одежды, оказались уже на хазарских конях. Все произошло настолько быстро, что никто не успел прореагировать. Князь Олег был уже на помосте с каганом. Ударом верного меча он сразил нескольких хазарских воинов. Онемевшие от ужаса рабы замерли, но бросить помост с каганом не решались.

– Свенельд! – прокричал Олег. – Коня!

Но Свенельд сам уже несся к своему вождю, держа под уздцы свободного от всадника коня.

И тогда хазарские воины начали наконец действовать. Наперерез процессии сквозь перепуганную толпу сюда неслись всадники с луками. Князь Олег на помосте был для них открытой целью.

– Олег! – заорал Фарлаф Железная Башка, а именно он изображал пьяного варяга. – Лучники!

Именно в этот момент Авось впервые услышал голос своей судьбы. Он, наверное, даже до конца и не понял, что заставило его вмешаться. Наверное, сны, так похожие на мечты. На пути конных лучников стояла большая двухколесная арба, груженная тыквами и арбузами. Авось быстро выкатил ее на дорогу и просто опрокинул, преграждая лошадям путь. Олег увидел это, усмехнулся. И в следующий миг, ухватив кагана, как тряпичную куклу, прыгнул с ним на коня, подведенного Свенельдом. Остальные гридни уже вступили в бой с хазарскими конниками, прикрывая отход Олега и кагана. Фарлаф с разбега прыгнул на хазарского всадника, выбил его из седла и сам оказался на коне. Затем на скаку поднял с земли свой боевой топор и кинулся в гущу сражения.

Шад со знатью в этот момент находился в конце процессии.

– Вперед! Туда! – приказал он своим телохранителям. – Не дайте им уйти!

Большой конный отряд личных телохранителей шада двинулся на выручку хазарским воинам. Второй отряд несся по рыночной площади, перекрывая пути к отступлению.

– Отходим! – прокричал князь Олег. – Фарлаф, уходи! – добавил он специально для берсерка, который вращал топором над головой с такой скоростью, что тот стал похож на взбесившееся мельничное колесо.

Хазарская конница двигалась наперерез гридням Олега. Авось посмотрел на греческое диво: катапульта стояла прямо напротив приближающихся хазарских всадников… И тогда юношу словно осенило.

– Камни Судьбы! – удивленно пролепетал он. – Карифа, давай, помогай!

Авось бросился устанавливать тяжелые корзины с Камнями Судьбы на метатель катапульты.

– Камни судьбы! – с усмешкой процедил юноша, выбив клин, освобождающий метательный рычаг. Механизм пришел в движение. Запущенные с немыслимой силой корзины взмыли в воздух, рассеивая камни по огромной площади. Удар оказался точным: переднего отряда всадников больше не существовало.

Фарлаф воззрился на это с восторгом.

– Хорошая работа! – удивленно похвалил он.

Гридни Олега один за другим проносились мимо катапульты к реке. Авось смотрел на них в растерянности, Карифа – в паническом ужасе. Вот последний варяжский всадник проскакал прочь. Авось понял, что им теперь несдобровать, – от хазар пощады не будет.

Князь Олег остановился.

– Фарлаф, – кивнул он на Авося, – забери его. – А потом добавил: – И купца тоже.

Фарлаф развернул коня и, так же как перед этим кагана, словно тряпичную куклу, подхватил Авося и бросил юношу поперек седла. В следующую секунду та же участь постигла Карифу, только его наездником оказался Свенельд.