Разгадай меня - Тахира Мафи

— Нет.

Я чувствую его дыхание у себя на затылке, и меня просто убивает такое положение, я не могу находиться так близко к нему. Меня убивает одна мысль о том, что теперь мне придется заново выстраивать стены, которые я так непредусмотрительно уничтожила, как только он снова вернулся в мою жизнь.

— Давай поговорим обо всем этом, — предлагает он. — Не уходи никуда. Пожалуйста. Просто поговори со мной.

Я застываю на месте.

— Пожалуйста, — повторяет он на этот раз еще мягче, и вся моя решительность куда-то испаряется, оставляя меня в комнате.

Я следую за ним к кроватям. Он садится на одну, я выбираю себе противоположную.

Он пристально смотрит на меня. Глаза у него такие усталые и одновременно напряженные. Он выглядит так, как будто недоедает и не спал уже несколько недель. Он еще колеблется, облизывает губы, плотно сжимает их и только после этого начинает говорить:

— Прости, я виноват. Я ничего тебе не рассказывал. Но я не хотел ничем тебя расстраивать.

И мне хочется рассмеяться и смеяться до тех пор, пока слезы не растворят меня полностью.

— Я понимаю, почему ты мне ничего не говорил, — шепчу я. — Здесь все ясно. Ты хотел избежать вот этого всего. — Я вяло обвожу рукой комнату.

— Ты на меня не злишься? — В его глазах так много надежды. Он выглядит так, как будто ему хочется встать и подойти ко мне. Мне приходится поднять руку, чтобы жестом остановить его.

Улыбка на моем лице тоже буквально убивает меня.

— Как я могу на тебя злиться? Ты перенес настоящие пытки там, внизу, чтобы выяснить, кто ты такой и на что способен. А вот теперь терзаешься, чтобы найти способ все это уладить.

Похоже, эти слова звучат для него как облегчение.

Ему легче, но он смущен, и ему страшно казаться счастливым в такой момент.

— Но все равно с тобой что-то не так, — замечает он. — Ты же плачешь. Почему ты плачешь, если ты совершенно не расстроилась?

На этот раз я смеюсь в самом прямом смысле. Вслух и достаточно громко. Я хохочу в истерике, хохочу до икоты, и мне хочется умереть, и я в полном отчаянии.

— Потому что я была полной идиоткой, когда решила, что все со мной может быть иначе, — говорю я. — Я почему-то думала, что тебе попросту повезло. Я почему-то возомнила себе, что моя жизнь может стать гораздо лучше той, что была раньше, что я сама могу стать намного лучше. — Я хочу еще что-то сказать, но вместо этого прижимаю ладонь ко рту, словно я сама не могу поверить в то, что сейчас скажу. Я силой заставляю себя проглотить камень, откуда-то взявшийся у меня в горле. Потом бессильно опускаю руку. — Адам, — на этот раз голос мой звучит хрипло, — ничего не получится.

— Что? — Он застыл на месте, широко раскрыв глаза, его грудь взволнованно вздымается и опускается. — О чем ты?

— Ты не можешь касаться меня, — говорю я. — Ты не можешь касаться меня, и я уже причинила тебе достаточно боли, поэтому…

— Нет… Джульетта… — Адам поднимается, вот он стоит на коленях, вот добирается до меня и тянется к моим рукам, и мне приходится резко отдернуть их, потому что мои перчатки были повреждены там, внизу, в исследовательских лабораториях, и теперь мои кисти обнажены.

А это опасно.

Адам смотрит, как я быстро прячу руки за спину так, как будто я только что дала ему пощечину.

— Что ты делаешь? — спрашивает он, не глядя на меня. Он не сводит глаз с моих рук. И почти не дышит.

— Я не могу так с тобой поступать. — Я отчаянно мотаю головой. — Я не хочу быть причиной того, что тебе приходится терпеть боль или слабеть, и я не хочу, чтобы ты постоянно волновался, думая о том, что я могу совершенно случайно, непреднамеренно убить тебя…

— Нет, Джульетта, послушай меня. — Он в отчаянии, он поднял взгляд и теперь ищет мой. — Я тоже сильно волновался, понимаешь? Я очень сильно волновался. На самом деле. Я думал — я думал, что, может быть, ну, не знаю, я думал, что все будет плохо или что у меня вообще ничего не получится, но потом я поговорил с Каслом. Я поговорил с ним и все ему объяснил, и тогда он сказал, что мне просто надо научиться управлять своими способностями. Я научусь включать и выключать свой дар…

— Кроме тех моментов, когда ты со мной? Кроме того времени, которое мы проводим вместе…

— Нет — почему? Нет, наоборот, особенно тогда, когда мы с тобой вместе!

— Когда ты трогаешь меня… когда ты со мной… это отнимает у тебя физические силы! У тебя начинается самая настоящая лихорадка, когда мы вместе, Адам, ты сам это осознаешь? Ты заболеваешь просто оттого, что пытаешься бороться со мной…

— Ты меня не слышишь… пожалуйста, я же говорю тебе, я научусь управлять всем этим…

— Когда? — спрашиваю я и почти физически слышу, как крушатся мои кости, одна за одной.

— Что? Что ты имеешь в виду? Я учусь этому, я уже учусь…

— И как проходят занятия? Тебе это легко дается?

Он закрывает рот, но продолжает смотреть на меня. Он борется со своими эмоциями, старается казаться хладнокровным, хотя самообладание давно покинуло его.

— Что ты пытаешься мне сказать? — наконец, спрашивает он. — Ты что же… ты… — он тяжело дышит, — ты разве не хочешь, чтобы я продолжал эту работу?

— Адам…

— Что ты хочешь мне сказать, Джульетта? — Он встал со своего места и дрожащей рукой провел по волосам. — Ты… разве ты не хочешь быть со мной?

Я тоже вскакиваю с кровати и начинаю часто-часто моргать, чтобы избавиться от слез, выступивших на глаза. Мне очень хочется броситься навстречу ему, но я не могу сейчас даже шевельнуться. Голос у меня дрожит и срывается, когда я начинаю говорить:

— Конечно, я хочу быть с тобой.

Он опускает руку. Он смотрит на меня так открыто, таким нежным взглядом, но при этом он крепко стиснул зубы и напряг все мышцы, его грудь взволнованно вздымается и опускается, так тяжело он сейчас дышит.

— Тогда что же сейчас происходит? Я же вижу, что-то происходит, и мне кажется, что тут не все в порядке. — Голос у него срывается. — Не совсем в порядке, Джульетта, как раз наоборот, совсем не в порядке, а мне так хочется обнять тебя…

— Но я не хочу причинять тебе боль…

— Ты не причинишь мне боли, — говорит он и оказывается рядом со мной, он смотрит на меня и молит: — Я клянусь. Все будет хорошо… нам будет хорошо… Я уже работал над этим, и теперь я стал сильнее…

— Это слишком опасно, Адам, прошу тебя. — Я сама уговариваю его и потихоньку отхожу, отчаянно вытирая слезы, которые струятся у меня по щекам. — Так тебе будет лучше. Тебе лучше держаться от меня подальше…

— Но я этого не хочу, ты не спрашиваешь меня, чего же хочу я сам, — говорит он, следуя за мной, а я пытаюсь уклониться от него. — Я хочу быть с тобой, и мне плевать на то, что это может быть трудно. Мне все равно, если даже для этого придется много работать, потому что отношения и не должны быть простыми, Джульетта. Это работа. Это работа каждый день. И да, конечно, это сложно, это действительно очень сложно, но я готов трудиться день и ночь, и мне все равно. Я все равно хочу этого. Я все равно хочу тебя.