Пиковая Дама - Максим Кабир

Рассвет выбелил небо, прогнал морок. Первое безоблачное утро ветреного марта вступило в свои права. Его короной было солнце, его гимном было щебетание птиц. Его мантией был аромат весны, аромат надежды.

А на дачной кухне пахло жарящейся яичницей и кофейными зернами. Марина хлопотала у плиты. Катя и Аня спали в гостиной, под общим одеялом, и снилось им что-то легкое и радостное, судя по выражениям лиц. В ванной Смирнов шумел водой.

Игральные карты и пластинки на полу подтверждали, что события прошедшей ночи не примерещились Антону.

— Как девчонки? — спросила Марина.

Антон вошел на кухню, наслаждаясь утренними ритуалами, нехитрым запахом еды, профилем бывшей супруги.

— Спят, сурки.

Антон бросил в мусорное ведро разодранную книгу. Подумал о другой книге — упакованной в коричневую самодельную обложку, схоронившейся в саквояже Смирнова. «Плач Ирода». Сколько демонов могут пересечь границу миров, если случайно прочесть заклинания, собранные в ней? Пиковая Дама, заячья маска… кто еще? Кровавая Мэри, безрассудно вызванная подростком Антоном? Чертов Кощей Бессмертный?

— Помнишь, — сказал Антон, чтобы переключиться мыслями, — я всегда готовил завтрак.

Марина улыбнулась:

— Нет, не готовил.

— Готовил! Легендарные завтраки Антона Рюмина.

— Вы бредите, мужчина. — Марина улыбнулась. Как давно Антон не видел ее улыбку и как освещала она красивое лицо! — Я помню твой знаменитый завтрак в постель.

— Ты… о господи. — Антон покачал головой. — Это был провал.

Они тогда переспали впервые — нет, не так. Они занялись любовью. Антон опасался, что нежность — запредельная, колоссальная — расплющит его. Он встал раньше Марины, чтобы сделать сюрприз. Пожарил гренки, накрошил салат. Украсил поднос букетиком подснежников. На подходе к кровати он споткнулся, и гренки разлетелись по постели, кусочки помидоров осыпали проснувшуюся Марину.

— Знаешь, что самое смешное? — спросил Антон. — Твое выражение лица. Ты почти не удивилась. Словно ожидала чего-то подобного. Мол, ну да, он придурок. Я подозревала.

— Не совсем так, — поправила Марина. — Я подумала: «Он придурок, но очень милый придурок. Он может стать моим придурком».

Улыбка пропала, когда Антон приблизился, вглядываясь в ее бездонные глаза. Он нашел ее руку, и она сжала крепко пальцы. Их лбы соприкоснулись, потом носы, потом губы и языки. Ресницы Марины затрепетали, она обняла Антона так сильно, как только могла, опустила голову на его плечо.

Перед мысленным взором всплыл коллаж из фотографий.

Вот Марина сворачивается клубочком под боком и шепчет: «Я в домике». Вот она выходит на берег, отряхиваясь, а Эгейское море облизывает ее загорелые икры, не желая отпускать. Вот она лежит на кушетке, доктор водит трансдьюсером по влажному животу и показывает Марине и Антону их будущее, крошечное, но предсказуемо счастливое.

— Сегодня — Прощеное воскресенье, — вспомнила Марина.

— Тогда прости меня, — попросил Антон.

— А ты — прости меня.

И они поцеловались снова. И снова. И еще раз.