Пиковая Дама - Максим Кабир

Катя выронила пудреницу, а Аня прыгнула вперед, словно дикая кошка. Отталкиваясь тремя конечностями, одной рукой она водила в воздухе, малюя ножом петли. Катя врезалась в стол, закричала. Разминулась с лезвием на считаные миллиметры. Сталь отразила перекошенное лицо Ани, остекленевшие пустые глаза. Разум покинул ее: девочка стала вместилищем для тьмы и извивающихся щупалец.

Аня атаковала, оскалив зубы. Нити слюны свисали с подбородка. Катя пнула девочку кедом в живот. Та опрокинулась на спину, но тут же перекувыркнулась и поползла, быстро-быстро цокая лезвием в пол, подтягивая себя сталью и растопыренными пальцами.

Катя бросилась в коридор, но цепкая рука поймала за щиколотку и дернула с такой силой, что девушка распласталась на паркете, приложилась о порог скулой. Челюсть клацнула, красная пелена застелила глаза. Понимая, что обезумевшая Анька сейчас распотрошит ее, Катя отчаянно барахталась и пихалась. Подошва угодила во что-то мягкое — Аня ухнула и разжала хватку. Катя перекатилась на задницу и успела инстинктивно раздвинуть ноги: нож воткнулся в паркетины меж ее бедер, лезвие рассекло джинсы и задело нежное мясо. Катя не почувствовала боли.

Спасая шкуру, она пятилась, орудуя пятками.

Аня приближалась на четвереньках, словно вздыбившийся скорпион. Стальное жало чиркало о доски.

— Отстань! — взвизгнула Катя. — Пожалуйста, отцепись!

В ответ Аня ухмыльнулась чужой, взрослой и жуткой улыбкой. Прыгнула — Катя махнула рукой, совершенно случайно поставив блок и отбив запястье. Но нож тут же взметнулся. Лезвие распороло предплечье, рукав моментально вымок от крови. Нож поднялся и опустился. Аня метила в беззащитный живот.

Катя, подстегнутая болью, ударила обеими ногами, снова отбросив Аню. Девочка кувыркнулась к стене, а Катя, не теряя драгоценных секунд, побежала по коридору. Ощупала рану на ходу. Поверхностная, несмертельная.

Замок заклинило. Она отчаянно дергала щеколду, но та не поддавалась. А Аня уже выползала из-за угла, точнее, выползала тварь, притворявшаяся Аней. Дикарка, троглодит, на лице которого была написана первобытная жестокость. Нож расщеплял паркет. Она колола лезвием и оттопыривала губы, демонстрируя десны и резцы.

Не мешкая, Катя ринулась в полумрак гостиной. Вцепилась в дверную ручку, рванула на себя. Засовы отсутствовали, как и любые выходы из ситуации. Она была загнана в ловушку, в тупик. Ей придется умереть среди пыльной старомодной мебели.

Спиной Катя почувствовала чей-то взгляд. Оборачиваться не стала. Это зеркало наблюдает с комода. Бракованное, древнее… Портал, откуда пришел изголодавшийся демон.

Снаружи засопело.

Аня дернула дверь на себя. Разве может двенадцатилетняя девочка так тянуть?

Катя сцепила зубы. Уперлась кедом в косяк и отклонилась. Пальцы, стискивающие набалдашник ручки, побелели. Катя распределила вес, блокируя доступ в свое последнее убежище. По двери ударили сталью. Вертикальная трещина расщепила древесину. Еще удар. Еще.

Катя держала дверь, по щекам лились слезы, по предплечью — горячая кровь.

Нож колотил в хлипкое полотно, выбивая чешуйки краски и пыль. Лезвие проклюнулось справа. Исчезло, чтобы выйти левей. Аня скребла по дереву ногтями и рубила ножом. Плечи Кати горели от напряжения. Жилы вздулись. Теперь одержимая лупила в одну точку: нож расширял отверстие, выковыривал куски спрессованной древесины.

Дыра размером со спелую клубнику образовалась по центру полотна. В дыре возник глаз. Зрачок пульсировал, увеличиваясь и сужаясь, голубую радужку пронизывали крошечные щупальца цвета нефти. Они плелись, заставляя вспомнить мерзкую передачу, виденную когда-то по телевизору, передачу про бычьего цепня, извивающегося паразита.

Зрачок в скважине блеснул, как зеркало, поймавшее солнечный блик. Тьма затопила радужку — и черный глаз вперился в Катю.