Закрытый финал - Джаспер Барк

- Кто?

- Ануннаки, шумерские младшие боги, нефилимы, слуги Ана, верховного бога неба. Аналоги ангелов в христианстве. И, как и некоторые ангелы в христианстве, они тоже впали в немилость, покинули небеса, чтобы вершить свое дело на земле или под ее покровами, в царстве мертвых. И вершили свой суд, как, к примеру, те, кто приговорил Инанну к заточению в аду. В отличие от христианских ангелов, ануннаки крайне суровые и беспощадные создания.

- А что они делают в святилище?

- Рассказ Исимуда. Хитрец и не думал ублажать верховную жрицу. Его рассказ был основан на учении, которое он проповедовал, и Исимуд надеялся, что его знания и сила веры призовут ануннаков. И у него получилось. Изгнанники небес появились в храме. Действующие лица истории этого фанатика, божества, которым он поклонялся и к которым исступленно взывал.

Исимуд не умолкал, его жестикуляция становилась все более дикой. Число ануннаков росло, они кружили в тумане вокруг еретика, а затем бросились вслед убегающим жрецам и жрицам, по пути атакуя стражников. Духовники, не успевшие покинуть ступени, не в силах слышать рев Исимуда, падали на колени и закрывали руками уши, в надежде спасти свои барабанные перепонки.

Ни один из присутствующих в святилище не спасся. Солдаты и некоторые духовники пытались отбиваться. Но тщетно. Кто-то молил о пощаде. Безуспешно.

Ануннаки были непобедимы и беспощадны. Размытые фигуры не просто освежевали своих жертв, им было мало вырвать все внутренности несчастных. Ануннаки не останавливались, пока не стирали в фарш тела людей и не перемалывали их кости в порошок.

Однако, несмотря на столь кровавую бойню, в действиях ануннаков не ощущалась ярость, напор, казалось, что размытые фигуры просто привычно невозмутимо рутинно делают свою работу, выполняют свою священную обязанность.

- Они устроили настоящую резню, уничтожают всех, - прошептал Джимми, мотая головой, но не отворачиваясь, не в силах оторвать взгляд от чудовищного действа. – Какой в этом смысл?

- Они лишь выполняют свой долг. Ради высшей цели, которой служат. Ануннаки не мясники, которые получают удовольствие от того, что делают. Они любят творения верховного бога и сочувствуют людям, души которых обрекает на мучения человеческая плоть. Поэтому уничтожают ее. Можно сказать, из любви и сострадания они выполняют свою тяжелую работу.

- Как это понимать?

- Ануннаки – служители веры, которая предшествовала появлению человека. Это и проповедовал Исимуд в святилище, это было частью его религии. Материальный мир грязен и порочен. Согласно "Еретическому учению Ку’рм Саддик", каждая душа любого живого существа является частью истинного божественного начала, сотворившего вселенную. Но люди свернули с пути своего предназначения, попали в плен страстей, оболочка коего – плоть. Которая развращает и искушает. Она стала ловушкой для человечества. Свет бога, прежде исходивший от людей и питавший мир, померк. Плоть его преломляла, гасила. Божественная сила ослабла из-за деяний людей, ее порождений. Жизнь пошла по неверному курсу, человек стал отвлекаться от природы истинной божественности, объединявшей его с создателем, его поработила плоть. Творения бога не чувствовали в себе единое божественное начало. Они обособились в своих телах и возомнили себя властелинами своих судеб и вселенной. Души же, которые образуют общность с истинным богом, были очернены страстны́ми деяниями людей. Поэтому ануннаки, согласно верованиям Исимуда, действовали не из злого умысла мучить людей, а из сострадания к их душам – умертвить материальный источник, разлагающий души людей, стерев порочную плоть дотла.

Наконец не выдержала и Верховная жрица, которая до этого момента сохраняла спокойствие и на которую никто не нападал. Она заткнула пальцами уши, развернулась в надежде скрыться в потайной келье в задней части святилища. Но ее замыслу было не суждено воплотиться в жизнь. "Сострадавшие", по словам Портного, своим жертвам подарили женщине самую чудовищную смерть на этом кровавом пире.

- О нет... За что... Почему эти существа с ней делают такое?

- Из любви к божественному свету ее души. Сострадания. И уважения к ее особому высокому духовному статусу.

- И начало всей этой вакханалии положил Исимуд с его историей?

- Его речь призвала ануннаков, как заклинание, он начал с судьбы Инанны, затем стал обличать пороки духовников, взывать к возмездию, подкрепляя это строфами из учения, которое проповедовал, и ануннаки услышали его и пришли. Чтобы выполнить свое предназначение

- Но если они выполнят это предназначение, зачем они потом будут нужны? Какой смысл?

- Это судьба многих верований, сказаний, легенд. Святыни разрушены, развращенных последователей настигла кара. История заканчивает свой цикл, доходит до финала. Пока ее помнят и пересказывают, ануннаки будут жить в этом предании.

Исимуд рухнул на колени, пот лился с его лба и груди. Он потер горло, как будто оно болело, но продолжил говорить.

- Похоже, Исимуд совсем выдохся.

- Боится того, что, если остановится, ануннаки возьмутся и за него.

С течением времени Исимуд все более слабел. В горле саднило, першило, голос с хрипа переходил в шепот, и, наконец, его изможденное тело рухнуло на пол святилища. Ануннаки окружили обессиленного мужчину.

Исимуд перевернулся на спину, взглянув в лицо судьбе, которую сам себе нарисовал. Его слов уже почти не было слышно. И когда силы, казалось, совсем покинули Исимуда, в его голове зажглась искорка надежды, и хитрая ухмылка пробежала по пересохшим губам фанатика.

Новый поворот истории в его мозгу послужил эликсиром жизни, вдохнув в него глоток живительной энергии. Размытые фигуры Ануннаков растворились в воздухе с последней фразой Исимуда.

- Ануннаки исчезли? Но как? Почему?

- Исимуд спасся, открыв в истории финал. Оставив ее недосказанной.

- В смысле?

- Он понял, что призвал ануннаков, которые вжились в его историю, финалом которой должна была стать его смерть, поэтому, оставив ее без этой концовки, этот человек отсрочил свою казнь. Чем пользуется и по сей день. Исимуд сотворил свою историю. С открытым финалом.

Исимуд с трудом поднялся на ноги и вышел из святилища через задний вход. Кровь Верховной жрицы и всех других убиенных в храме испарялась. Взор Джимми взмыл ввысь, сейчас он опять смотрел на равнину с высоты птичьего полета. Течение времени ускорилось. Рядом с Урюком, на территории меж двух рек, словно на ускоренной перемотке вырастали новые города и поселения, теперь это уже походило на государство, которое бурными темпами увеличивалось.

Со временем величие Урюка ушло в тень более молодых, но ставших влиятельнее Ниппура, Ниневеи, и, наконец, Вавилона. Джимми видел их богатства, как за тысячелетие выросли их территории. И на улицах этих городов раз за разом можно было