Бессмертные - Клаудия Грэй

Джилли слишком устала, чтобы и дальше оставаться на ногах.Директор Ховисон заверила ее, что все двери и окна защищены крестами, а землявокруг усеяна головками чеснока и облатками для причастия. Джилли задумалась,не размокли ли облатки от дождя. Сколько молекул святости необходимо, чтобыудержать чудовищ?

В спортзале было установлено несметное число раскладушек, и,разумеется, там же собрались волонтеры Красного Креста. Эли и Джилли сдвинуливместе две койки, припрятали под них рюкзаки и улеглись прямо в одежде. До тогокак попасть в дом Штейнов, ей приходилось ночевать в гораздо худших условиях.Эли коснулся ладонью ее лица.

— Я так рад, что ты здесь.

— Я тоже, — ответила она, но подразумевала «я такрада, что ты со мной».

Эли заснул. Она смотрела, как рассеянный свет ползет по еголицу, окружая сиянием; ей хотелось поцеловать его, но она боялась разбудить.Поправка: ей не хотелось, чтобы он проснулся и напомнил ей, что не любит ее вэтом смысле.

Затем она услышала чей-то плач — приглушенный, как будтокто-то очень старался не шуметь. Она приподняла голову и увидела, что это миссХовисон.

Джилли медленно высвободилась из-под руки Эли, затемтихонько перекатилась на свою сторону, спустила ноги на пол и встала. Женщинасидела на стуле, глядя на ряды раскладушек, и вид у нее был такой, будто еетолько что стошнило.

— Эй, — неуверенно окликнула Джилли, подойдяпоближе, — мисс Ховисон!

— О боже, — прошептала та, опуская взгляд насобственные руки. — О боже. Джилли. Ты все еще здесь. Я надеялась…

Она отвернулась.

— Что? — переспросила Джилли.

Мисс Ховисон глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Ее билаотчаянная дрожь.

— Мне нужно, чтобы ты на минутку пошла со мной.

— Что случилось?

— Просто… пойдем.

Директор не смотрела на нее. Джилли поежилась.

— Пожалуйста.

Мисс Ховисон поднялась и вышла из спортзала. Потолочныелампы дневного света горели. Джилли последовала за ней мимо тренерскихкабинетов, а затем в раздевалку для девочек, мимо нескольких рядов шкафчиков, азатем через еще одну дверь в душевую.

— Она здесь, — прочистив горло, сообщила миссХовисон.

Затем отступила на шаг назад и захлопнула дверь между собойи Джилли.

Джилли попыталась сбежать.

Там стоял Шон, и он был вампиром. Все краски с его длинного,узкого лица исчезли. Его глаза казались остекленевшими, как у наркомана; ноесли бы он был наркоманом, она бы об этом знала.

Он сгреб ее в охапку, обнял, словно влюбленный; она чуялаего дыхание, воняющее гнилью. Холодным он не был — скорее комнатнойтемпературы. Она совершенно оцепенела. Ее сердце пропускало удары. Онаописалась.

— Я тоже рад тебя видеть, — ухмыляясь, заявил Шон.

«Она меня подставила. Выдала ему. Вот сука».

Взяв за плечо, он потащил девушку вперед; она кричала,захлебываясь рыданиями. Он с такой силой припечатал ее рот свободной мертвойладонью, что она испугалась, как бы он не сломал ей передние зубы.

— Заткнись, — хихикая, прошипел Шон. — Всегдамечтал тебе это сказать. Заткнись, слышишь, заткнись!

Она продолжала хныкать, не в силах остановиться. Возможно,он это понимал и тащил жертву дальше, так и зажимая рот ладонью. Его ногтивонзились ей в руку и наверняка проткнули кожу, но она этого не чувствовала.

Он втащил ее в кладовку, где хранились принадлежности дляуборки: метлы, швабры, большие бутыли моющих средств. Она завизжала из-под еголадони, и он отвесил ей сильную пощечину, затем толкнул к стене. Ударившисьспиной, она задохнулась и села на пол.

Захлопнув дверь, негодяй оставил ее в темноте. Всхлипывая,Джилли подползла к двери и принялась колотить.

— Не смей, — прошипел он с другой стороны.

«Он хочет добраться до Эли, — подумала она. — Обоже, он собирается превратить его в вампира. Вот для чего он здесь. А меня онотпустит?»

Но зачем бы ему? Он же король горечи. И она ни за что небросит Эли.

Пошарив по стенам, она наконец нашла выключатель, иблагословенный, чудесный свет зажегся. Ее рука кровоточила и уже начиналасаднить. Она не была уверена, хочет ли что-нибудь чувствовать. Гадала, на чтоэто будет похоже, когда он…

Дверь распахнулась настежь, и Шон снова вошел. Его глазасверкали, а вид был совершенно безумный.

— Эли передает привет.

— Нет, — взмолилась она. — Не делай этого.Пожалуйста, Шон. Не изменяй его.

Шон моргнул, глядя на нее, затем расхохотался.

— Дорогуша, в этом и заключается любовь, ты не в курсе?

Она стиснула кулаки и прикусила костяшки пальцев. Он вскинулбровь.

— Я чую свежую кро-овь, — пропел он. — Твою.Она пахнет великолепно. Окажись ты одна в океане, со всех сторон собрались быакулы, чтобы съесть тебя. Одна в лесу — и это были бы волки. Одна в городе — иэто мы.

«Мы» — значит вампиры.

— Как… как это случилось с тобой?

Он не обратил внимания на ее вопрос.

— Я предлагаю тебе выбор, подружка. Кто из вас пройдетизменение: ты или он. Один из вас… это кровь в воде. — Он передернулплечами. — Я позволю тебе выбрать.

— Что ты сказал? — Она воззрилась на него.

— Боже, ну ты и тупая. — Он покачалголовой. — Просто идиотка. Никогда не мог понять, почему он тебя любит.

Какое это имело значение, удивилась она, если его самого Эливсе равно любил больше?

— А есть какая-то разница, что я выберу? —спросила она. — Я тебе даже не нравлюсь.

Конечно же, он превратит в вампира Эли и позволит ейумереть.

— Может, и нет. Может, мне просто интересно, что тывыберешь. Ему я предложу тот же выбор.

В немом ужасе она уставилась на него.

— Я сказал ему, что изменю тебя, если он меня об этомпопросит.

Он скрестил руки на груди и откинулся спиной на дверь.Теперь он казался совершенно прежним — все тот же очаровательный серфер Шон.

— Ты же знаешь, что я предложу тебе изменитьего, — ответила она.

В конце концов, ради чего ей жить? Она жила только ради Эли,а если его не станет…

— Скоро вернусь, — пообещал Шон, поворачиваясь квыходу.

— Зачем ты это делаешь? — спросила она.

Он только глянул на нее через плечо, как если бы она емудосаждала.

— Не понимаю, почему он так верен тебе. Он не любиттебя так, как любит меня.