Мертвое море - Тим Каррэн

Менхаус открыл было рот, чтобы сказать что-то, но передумал. Он проскользнул мимо Фабрини в нос шлюпки и сел рядом с Куком.

— Это безумие, — сказал Кук. — Вроде взрослые мужики, а ведут себя как малые дети! Мы находимся между жизнью и смертью, а…

— Пусть выпустят пар, — перебил Менхаус, явно наслаждаясь ситуацией. Он словно был в предвкушении боксерского поединка или футбольного матча. Сакс и Фабрини были для него своеобразной отдушиной: через их склоку он избавлялся от собственного напряжения и тревоги.

Когда расстояние между ними сократилось до пары футов, Сакс перестал ухмыляться.

— Ладно, мелкий говнюк, покажи, на что ты способен.

Едва эти слова слетели с его губ, Фабрини бросился в атаку. Он ударил наотмашь, и Сакс с легкостью уклонился, а потом подскочил и нанес Фабрини два жестких, коротких удара в лицо. Но Фабрини не унимался. Несмотря на хлещущую из носа кровь, он ринулся, спотыкаясь, вперед и вцепился в Сакса. Они повалились на корму, бешено раскачивая лодку. Сакс отразил два удара, но третий и четвертый пришлись ему в лицо. Фабрини махал кулаками как одержимый, и некоторые из его ударов, которые достигли намеченной цели, имели сокрушительный эффект. Саксу досталось по полной. Вдруг он изловчился и что было силы двинул Фабрини ногой в пах. Фабрини вскрикнул и, взмахнув руками, рухнул за борт.

Кук и Менхаус бросились на помощь. Сакс вытер кровь с лица.

— Бросьте этого ублюдка! — проревел он, но Кук и Менхаус уже втягивали того в шлюпку.

— Его кровь попала в воду, — лихорадочно тараторил Кук. — Его кровь… попала в воду.

Смысл его слов, видимо, не доходил до Сакса.

— Да, я ему еще не всю выпустил, — сказал он, надвигаясь на них. В руке у него был нож, тот самый, который он вытащил из сапога Хаппа. Прежде чем кто-либо успел среагировать, он взмахнул им и отсек Фабрини кусочек левого уха.

Кто-то — Кук или Менхаус — закричал.

Фабрини, казалось, не понимал, что происходит. Его лицо на мгновение исказила ярость, которая сменилась недоумением и, наконец, болью. Он поднес руку к уху — между растопыренными пальцами ручьем полилась кровь, — увидел нож, почувствовал теплую, стекающую по шее влагу и закричал, ползком передвигаясь к носу шлюпки.

Менхаус споткнулся об одно из сидений, пытаясь увернуться от сверкающего серебром лезвия.

— Вот дерьмо! — задыхаясь, воскликнул он. — О боже!

Вероятно, даже для Менхауса это было слишком, но Кук не дрогнул: в его глазах блестела сталь.

— Отдай нож, Сакс, — сказал он тихим, жестким голосом. — Отдай мне этот гребаный нож.

Сакс фыркнул — из разбитой губы на подбородок стекала кровь.

— Хочешь нож, урод? Хочешь этот гребаный нож?

Кук понимал, что находится в опасном положении. Он видел в глазах у Сакса животную ярость, огонь и ржавый металл. Никогда прежде он не встречал человека, настолько близкого к буйному помешательству. Кроме своего отца.

Сакс взмахнул ножом, оттесняя его назад.

— Веди себя хорошо, ублюдок, веди себя очень хорошо, — задыхаясь, рычал он. — Вали к своим дружками, или, клянусь богом, я выпущу тебе кишки.

Кук медленно пятился назад, успокаивающе выставив перед собой руки.

— Конечно, конечно, Сакс. Мы не хотим неприятностей. Просто успокойся и не горячись.

— О, я буду спокоен, говнюк, не волнуйся. — Сакс продолжал скалиться, и его лицо напоминало голый череп, иссушенный солнцем пустыни. — Пока будешь делать, что я скажу. Иначе, хе-хе, там есть твари… голодные твари. Понимаешь, о чем я?

В носовой части шлюпки Кук нашел Фабрини, который плескал воду на ухо. Смешанная с кровью вода стекала по его шее прямо в море.

— Ты кретин! — воскликнул Кук. — Перестань!

— Что?

— Смывать кровь.

— Почему?

— Кровь, — Кук на мгновение затаил дыхание, — акулы чуют ее в воде.

Он мог не продолжать. Никто не беспокоился об акулах всерьез, но должны были быть и другие твари, гораздо хуже. Голодные твари, как сказал Сакс.

— Думаю, ты прав, — Менхаус облизнул пересохшие губы.

Кук решил сменить тему:

— К тому же эта вода кажется мне не особенно чистой. Ты можешь подхватить инфекцию.

Он вытащил аптечку и перевязал Фабрини ухо, обработав его антисептиком. Фабрини скулил, но в меру, и Кук понял, что еще не все потеряно. Тот факт, что Фабрини не схватил, например, весло и не кинулся на Сакса, доказывал, что он еще не утратил человеческой сути.

Сакс же, напротив, зашел слишком далеко.