Царица темной реки - Александр Бушков

– Только его немчуки своим штемпелем припаскудили, они всем ставили…

– Я знаю, – кивнул Минаев. – Ничего страшного, установится власть, будет менять… Садитесь, Алеся Яновна, разговор будет не столь уж долгий, но и не короткий, а в ногах правды нет…

И принялся привычно переписывать все ему необходимые паспортные данные. Закончив, положил паспорт перед ней и спросил:

– Вы, наверное, удивились? Ни с того ни с сего пришли незнакомые офицеры…

– Удивилась чуточку, – сказала Алеся. – С постоем вроде бы все уладилось, всех солдат расквартировали… Да и насчет постоя по хатам ходил один раз единственный человек, не офицер даже…

– Да понимаете ли… Вы ведь вчера со свадьбы ушли с нашим военным, сержантом Кравцом?

– Был такой грех, – улыбнулась Алеся. – Только фамилию его я от вас первый раз слышу. И что он сержант, сейчас от вас узнала. Мы ведь в погонах разобраться еще не успели, до войны их не было. Рыгор и Рыгор, Игорь по-вашему. Я его так и звала, ему даже нравилось, – и она улыбнулась вовсе уж кокетливо. – Товарищ капитан… неужели он или я нарушили что-то? Вашим хлопцам что, забронено после службы с девчатами погулять?

– Да нет, ничего подобного… Вы на свадьбе познакомились или раньше?

– На свадьбе, – сказала Алеся. – По совести признаться, я сама к нему подсела. Вы только поймите правильно, товарищ капитан. За три с лишним года первое настоящее веселье, как до войны, первый раз танцы, музыка, парни видные, как на подбор… Истосковались мы тут, девушки, по такому… В точности как до войны всё было…

– Я понимаю, – сказал Минаев, улыбаясь вполне по-человечески. – И сам забыл, когда последний раз был на веселье… Значит, вы с ним познакомились, болтали, надо думать, танцевали… А потом пошли гулять?

– Ага, – сказала Алеся. – Он предложил, я и согласилась. – Ее лицо стало не на шутку озабоченным. – Неужель случилось что?

– Вот то-то и оно, что случилось, – сказал Минаев. – Сержанта утром нашли мертвым примерно в полукилометре от деревни.

– Боженьки! – Алеся всплеснула руками. – Что же с ним такое?

– Утонул.

– Быть не может!

– Может, – сказал Минаев уже несколько суховато. – Утонул.

Лицо у нее стало горестным, испуганным, таким, какого и следовало ожидать от девушки в такой ситуации. Промолвила словно бы беспомощно:

– Как же так…

Если это и было актерство, то – высшей пробы. Ни нотки, ни тени фальши… Почти прошептала:

– Но как же ж так, лишенько…

– Вот я и выясняю, как, – сказал Минаев. – И по всему выходит, Алеся Яновна, что были вы последней, кто его видел живым. А потому к вам первой и все вопросы… Как вы с ним расстались и где?

– Да там же, примерно в полукилометре от деревни…

– Следовательно, в деревню он вас не провожал?

– Нет…

Вот тут в голосе капитана прозвучала определенная следовательская нотка:

– А почему так? Парень был культурный, одессит… Коли уж он вас не провожал, само собой напрашивается объяснение: поссорились вы. На том самом месте, на берегу. И очень может быть, не просто вы ушли, а убежали… Что у вас произошло? – резко переменил он тон. – Что-то должно было произойти…

Алеся подняла на него испуганные глаза, ставшие вовсе уж огромными:

– Вы ж не думаете, будто это я…

– Не думаю, – сказал Минаев. – По ряду веских причин, о которых я пока, простите, промолчу. Но, Алеся Яновна! – Он поднял палец. – Как-никак вы последняя, кто видел его живым, в ваших же интересах подробно и без утайки рассказать, как вы с ним расстались. Иначе, не стану пугать, положение ваше усложнится… Ни в чем я вас пока не подозреваю, но что меж вами произошло на берегу, знать обязан.

Алеся молчала, опустив голову, машинально заплетая в косички белую длинную бахрому скатерти. Ее щеки явственно запунцовели.

– Рассказывать стыдно… – обронила она, не поднимая глаз.

– А придется, – вновь мягко, но с чувствовавшимся напором сказал Минаев. – Мы с вами не в игрушки играем и не пустое любопытство тешим. Человек мертв. Идет следствие. И получается, что вы последняя, кто видел его живым. Простите за откровенность, но немцы с вами не так разговаривали бы…

– Я знаю… – промолвила она чуть ли не шепотом.

– Вот и расскажите. Сами понимаете, дальше нас это не пойдет.

Алеся подняла голову и встретилась с ним взглядом. Честное слово, в глазах у нее стояли бисеринки слез.

– Кто же знал, товарищ капитан, что он таким окажется, – сказала она тусклым голосом. – Пригожий парень, веселый, танцевал хорошо, за словом в карман не лез, истории рассказывал забавные… Три с лишним года такого не было – чтобы парень за мной ухаживал на самой настоящей свадьбе, как до войны… Чтобы погулять звал, как в прежние мирные времена… Я и пошла с ним. – Она покраснела еще больше. – Сначала, пока шли по деревне, все было лучше некуда. Останавливались иногда, целовались… А потом, когда он предложил над речкой прогуляться и вышли мы за деревню, сквернее пошло. Рыгор, когда мы из-за стола уходили, полную фляжку самогонки налил – кто б отказал освободителям… Вот и начал смоктать, чем дальше, тем больше. Пошатывать его стало, язык чуток заплетался, стал мне говорить разное всякое, совсем уж неприличное (я дернулся было, но промолчал и остался сидеть – я в этом танце был лишним), руки распускал все нахальнее. А когда допил фляжку и выкинул ее в реку, потянул меня в кусты от дороги и как осатанел: под платье полез, подножкой повалить пытался… Я говорила, что так не хочу, а он, как шальной, лапал, на ухо шептал: «Перед немцами, поди, ножки раздвигала, а освободителем брезгуешь?» И еще всякие охальные гадости… Уж не знаю, как удалось, только я вырвалась и побежала в деревню. Он не гнался, стоял на том же месте и разные мерзости вслед орал, про меня и про немцев… В деревне опомнилась, увидела, что он не гонится, там остался, пошла нормальным шагом – еще не стемнело окончательно, люди могли увидеть… Вот и всё. Как есть вам рассказала. Плакала потом в подушку долго: таким хорошим парнем сначала показался и таким потом обернулся… Вот и всё, – повторила она. – Рассказала, всё как было, хоть заарестовывайте и в район везите. На икону перекрещусь, так и было…

– Успокойтесь, Алеся Яновна, – сказал Минаев. – Ну что вы такое говорите? Не за что вас арестовывать, в район везти… Ничего я для себя не вижу необычного. У людей иногда на войне тормоза срывает, вот и выкидывают в мирной обстановке… фокусы. Прочитайте протокол и распишитесь вот здесь… нет, вы внимательно прочитайте, вдруг что-то я не так записал…

…Когда мы отошли от дома Лявонихи достаточно далеко (машину Минаев оставил у пожарища сельсовета, чтобы не привлекать лишнего внимания, благо пешком концы отмахивать пришлось небольшие), я сказал:

– Врет. Брешет, как нанятая.

– Из чего вы такое заключение вывели? – бесстрастно отозвался Минаев. – Основания?