Незнакомцы - Дин Кунц

— Он протягивает вам ваш пакет, вы забираете его и замечаете перчатки.

Лицо Джинджер исказилось гримасой ужаса, глаза раскрылись, она выпрямилась в кресле.

— Перчатки! Боже мой, перчатки!

— Расскажите мне, какие они, Джинджер!

— Черные, — тихим дрожащим голосом прошептала она. — Блестящие.

— Что еще?

— Нет! — закричала она, вскакивая с кресла.

— Пожалуйста, сядьте, — произнес Пабло.

Джинджер замерла, словно бы и не слышала его.

— Джинджер, приказываю вам сесть и расслабиться.

Она присела, весьма неохотно, на краешек кресла, сжав кулаки. Ее лучистые голубые глаза были широко раскрыты, но она видела не Пабло, а черные перчатки. Похоже было, что в любой момент она снова вскочит на ноги.

— Сейчас вы расслабитесь, Джинджер, вы успокоитесь, вы уже спокойны, совершенно спокойны. Вы понимаете?

— Да, все хорошо, — ответила она, переводя дух и несколько опуская плечи.

Обычно Пабло удавалось сохранять полный контроль над погруженным в гипнотический транс, и сопротивление Джинджер его воле удивило старика. Однако нельзя было успокаивать ее бесконечно, и он вновь спросил:

— Расскажите мне о перчатках, Джинджер.

— О боже! — передернулась от страха она.

— Расслабьтесь и скажите мне, почему вы так их боитесь.

— Я н-не хочу, чтобы они п-прикасались ко мне!

— Но почему вы их боитесь?

Джинджер обняла себя за плечи и забилась поглубже в кресло.

— Послушайте, меня, Джинджер. Время застыло. Стрелки часов не движутся ни вперед, ни назад. Перчатки не могут дотронуться до вас. Я им этого не позволю. Я остановил время, я обладаю такой властью. Вы в безопасности. Вы слышите меня?

— Да, — промолвила она, но в голосе звучал потаенный ужас.

— Вам совершенно нечего бояться, — повторил Пабло, расстроенный испуганным видом Джинджер. — Время застыло, так что можете хорошенько разглядеть эти перчатки. Вы их изучите, а потом все расскажете мне.

Она молчала, дрожа мелкой дрожью.

— Вы должны мне ответить, Джинджер. Почему вас пугают эти перчатки?

Джинджер в ответ судорожно всхлипнула, и ему на мгновение показалось, что она чего-то недопонимает, поэтому он переспросил:

— Так вас пугают именно эти черные перчатки?

— Н-нет. Не совсем.

— Так перчатки этого мужчины в кулинарии вам о чем-то напоминают? О каком-то давнишнем случае, верно?

— Да-да, это так.

— И когда же этот случай произошел? Джинджер, на какие другие перчатки похожи черные перчатки, которые вы увидели в «Деликатесах от Бернстайна»?

— Я не знаю.

— Нет, знаете. — Пабло даже встал с кресла и подошел к зашторенному окну, чтобы взглянуть на Джинджер оттуда. — Ладно, стрелки часов снова пошли. Время бежит вспять... вспять... до того момента, когда вас впервые напутали черные перчатки. Вспоминайте... вот сейчас вы снова в той же обстановке. Вы находитесь в том же времени и в том же месте, где они вас испугали в первый раз.

Взгляд Джинджер застыл, прикованный к неизвестному Пабло месту где-то в прошлом, и это был взгляд до смерти напуганного человека.

— Где вы сейчас, Джинджер? — спросил Пабло. — Не молчите, говорите же, что с вами происходит?

— Я вижу лицо, — загробным голосом произнесла она, и Пабло поежился. — Но это лицо абсолютно пустое, я не могу описать его.

— Поясните, что вы имеете в виду, Джинджер. Какое лицо? Что вы сейчас видите?

— Черные перчатки... застекленное темное лицо.

— Вы хотите сказать, что лицо скрыто щитком, как у мотоциклиста?

— Да, перчатки... и щиток.

Она содрогнулась от страха.

— Так все-таки — как у мотоциклиста? Расслабьтесь, успокойтесь. Все в порядке. Вам ничто не угрожает. Вы сейчас видите человека в перчатках и в шлеме?

Она монотонно захныкала.

— Джинджер, успокойтесь. Расслабьтесь наконец. Вам ничто не угрожает.

Опасаясь, что он теряет над ней контроль и ему скоро придется выводить ее из транса, Пабло быстро подошел к ней, присел рядом на корточках и, поглаживая ее по руке, стал спрашивать:

— Где вы сейчас, Джинджер? Как далеко вы вернулись в прошлое? Где вы, отвечайте же?!

Но Джинджер продолжала хныкать, все громче и отчаяннее, давая волю глубоко засевшему в ней страху.

Пабло изменил тактику: он заговорил твердо и отчетливо, повысив голос:

— Слушайте мои команды, Джинджер. Сейчас вы спите и целиком в моей власти. Отвечайте мне. Я требую. Где вы теперь?

— Нигде, — содрогнулась Джинджер.

— Повторяю вопрос: где вы находитесь?

— Нигде!

Она внезапно перестала дрожать, откинулась в кресле, страх исчез с ее лица, она обмякла и тонким голоском сказала:

— Я мертва.

— Как вас понимать? Вы живы!

— Я умерла, — упрямо повторила Джинджер.

— Где и в каком времени вы сейчас находитесь? Расскажите мне все о тех черных перчатках, которые впервые вас напугали. Ведь те перчатки, что вы видели в кулинарии, лишь напомнили вам о них, не правда ли? Говорите же, Джинджер!

— Я умерла.

Пабло вдруг понял, что она и в самом деле едва дышит. Рука ее стала холодной, пульс почти не прощупывался, готовый оборваться окончательно.

Похоже, спасаясь от настойчивых вопросов, она впала в глубочайший транс, близкий к коме, и теперь уже не слышала его команд. С подобной реакцией на гипноз Пабло столкнулся впервые, описаний таких случаев он не встречал в научных публикациях. Неужели Джинджер предпочла смерть ответам на его вопросы? Случаи блокировки памяти о неприятных эпизодах, нанесших человеку сильную травму, были ему известны, о них упоминалось в журналах по психологии, однако такие психологические барьеры могли быть устранены без риска для жизни пациента. Что же так потрясло Джинджер, что она предпочитает умереть, но не вспомнить о пережитом? Между тем пульс почти окончательно пропал.

— Слушайте меня, Джинджер, — торопливо проговорил Пабло Джексон. — Вам не нужно отвечать мне, вы можете проснуться. Я больше не стану задавать вам неприятных вопросов.

Джинджер застыла на грани между жизнью и смертью.

— Джинджер, слушайте, что я вам скажу! Никаких вопросов! Я больше не стану вас ни о чем расспрашивать. Я обещаю вам.

Пульс несколько участился.

— Меня больше не интересуют черные перчатки. Я лишь хочу, чтобы вы проснулись. Вы меня слышите? Пожалуйста, Джинджер, ответьте мне!